И наплевать на черного человека, это просто фантазия, бред, нервы. Главное, Серж пока со мной, а на все остальное плевать. Негативные мысли улетучились, наконец, из головы. Кажется, только теперь я поняла, что вижу его, неужели он рад мне не меньше, чем рада ему я... Неужели он ждал нашей встречи так же сильно, с таким же нетерпением, как ждала её я...
А я... О Господи, ведь я даже не представляла себе, что подобное возможно... Конечно, я любила Сержа. Неправда, заученно твердила я себе, любви не бывает, одна ненависть, уж кому-кому, но мне-то это известно слишком хорошо, на своей шкуре убедилась... Неужели бывает? Неужели я действительно любила его? Человека, которого в сущности почти не знала? Американцы часто бормочут про какую-то там "анкондишинал лав" - любить, не ставя при этом никаких условий. Мало ли, о чем бормочут американцы: тут у них "анкодишинал лав" со слезами сантиментов на глазах, а тут же так тебя нагреют... Ах, не о том речь. Ну и плевать, что он говорил, Серж. Подумаешь, рассказал дурацкий анекдот...
Но разве бывает, чтобы целоваться - вот так? Чтобы чувствовать - вот так? Когда нет больше ни мыслей, ни тела, а все что есть - это сплошные нервы, острия нервов, оголенные, вздернутые... И каждое из них направлено на то, чтобы чувствовать вот так...
Держитесь, сударыня! Не поддавайтесь, ведь это случай. Опомнитесь, оглянитесь вокруг, ничего не изменилось, только на минуту выглянуло солнышко... Оно непременно зайдет и тогда станет еще холоднее, и тогда этот мир, это ваше извечное "ни кара ни гуа" сомнет вас голыми руками... Ведь та девочка удержалась бы на своих ножках, не упала бы, если бы не поддалась раньше коварному объятию подружки...
И нет мне дела до этого мира с его несправедливостями. Мне что, больше всех надо? А у маленькой девочки есть свои родители, что ей я? Ну и что ж, что Серж бросит меня: это будет когда-нибудь потом, не сейчас. Мало ли, какие черти почудились какой-то там выжившей из ума Анжеле?
Вы забываетесь, мадемуазель. Не смейте надеяться! Не расслабляйтесь! Ведь так грохнетесь, что уже никогда будет не подняться...
Я честно боролась. Я сопротивлялась изо всех сил, но потоки надежды уже хлынули на меня с удесятеренной силой. Сметая заслоны, они затопляли мои берега. Я пыталась не поддаваться, но в голове, правда, медленно, неуверенно, а все же образовался вопрос: "Неужели же я, я тоже, возможно ли, чтобы и я, хоть на эти три дня, могла бы быть счастливой?".
Состояние мое все еще было странным, когда мы вошли. Наверно, это начал действовать коктейль из взвинченности с усталостью, обданный холодной струёй цинизма, в которую выплеснулся цветной фонтан непонятно откуда вдруг взявшегося оптимизма. Даже не помню, как поднимались по лестнице на второй этаж. Тем не менее, пока Серж отворял дверь, нам пришлось отлипнуть друг от друга, - это дало мне возможность немножко отдышаться и осмотреться.
Первое впечатление от студии Сержа было странным сочетанием эмоций, приправленным винегретом запахов и доносившихся из окна голосов. Каждый из располагаемых мной органов чувств немедленно оказался задействованным в этой квартире: все пять, а может, и все шесть одновременно, включая почему-то даже вкус. Мне пришлось хорошенько поразмыслить для того, чтобы выделить и распознать отдельные элементы этой смеси.
Во-первых, чувство, о котором на Гаваях говорила Деби: де-жа-ву. Как будто бы, я уже здесь когда-то бывала. Например, я вошла и сразу как-то, независимо от себя, подумала, что окно комнаты смотрит на небольшую лужайку с розовым кустом, а из кухни виден кусок детской площадки. Когда я выглянула в окно, а потом заскочила на кухню, так оно все и оказалось. Я бы считала, что повторилась гавайская история, но мне ни эта комната, ни двор, вообще ничего такого никогда не снилось. Впрочем, чего-то именно в этом духе я ожидала.
Во-вторых, улетучившаяся было тревога заново сдавила мне горло, едва я переступила порог. Вроде бы, чего-то я здесь боялась, но чего?
В-третьих, запах был очень похож на амбре в моей собственной квартире: немножко кофе, немножко сдобы (потом оказалось, Серж испек в духовке замороженные кроссоны), немножко курева и, наконец, поток свежего воздуха из постоянно открытой двери балкона. Но сходство в атмосферах домов - опять же, вот елз из нью.
Я подумала, что где-то неподалеку, непременно у воды, должны резвиться дети. И тотчас же из-за окна зазвенели детские голоса, потом откуда-то издалека донеслись тяжелые всплески: кто-то всем телом бухался в бассейн.
В общем, несмотря на де-жа-ву, а может, именно благодаря ему, я чувствовала себя здесь, как дома. Так что жилье Сержа, даже если учитывать безотчетные страхи, мне все равно понравилось. Был там своеобразный уют, несмотря на очевидную скудность обстановки, как бывает обычно в домах новых эмигрантов, которые первые свои матрацы притаскивают чуть ли не с мусорок.
А главное, моей истерики как не бывало: удивительно хорошо, спокойно я себя чувствовала с Сержем, да и к тому же, мы были, наконец, вместе.