- Ну, знаешь... - сказала я. - Иногда сама даю, но чтобы специально на этот случай деньги держать? Да при том улыбаться? Ты бы его еще в щечку чмокнул.
- Давать надо так, чтобы не унизить, - назидательно произнес Серж.
- Правильно, - согласилась я. - А потом задницу лизнуть.
Лицо у Сержа сделалось нехорошее, видно, его опять покоробил мой выпад. Необходимо было скорее исправлять положение.
- Многие вообще считают, что давать в принципе неправильно, - поспешно отстранив сарказм, уже другим тоном сказала я.
- Я знаю, - кивнул он. - Но меня мало волнует, что многие считают. Маман всегда говорит, что, если человек подходит к тебе с протянутой рукой, ты ему должен в эту руку что-то положить. Притом не бросить, как собаке, а дать, как человеку: ведь ему скверно должно быть, если решился вот так побираться.
- Ишь ты... А потом он же первый над тобой смеяться будет.
- Это его личное дело.
- Или пойдет, да и купит на твои деньги бутылку.
- Это его выбор.
- Шел бы лучше работать, но зачем, когда такие люди, как ты, в стране советской есть.
- Ты это о Калифорнии или о Неваде? - уточнил Серж. Мое глубокомысленное "Ага" он тем не менее проигнорировал, зато, возвращаясь к прежнему спору, сказал, будто отрубил: - Я ему не судья.
Я заедаться не стала, поэтому голос Сержа быстро смягчился: - Да все это понятно. И все, что ты говоришь... И то, что один несчастный доллар никого не спасет. Понимаешь... - в голосе его появилась какая-то нерешительность. - Может, это и против правил... Наверно, я даю все-таки больше для себя, чем для него. Просто, мне легче дать, чем потом всю жизнь мучиться, что просто так мимо проехал. А вдруг именно этот доллар ему бы помог?
- Да, - ответила я. - Я вижу, как высвечивается нимб над твоей головой. А мне гораздо легче проехать, чем потом думать, что надо мной смеются... Видишь, вот и еще одно отличие.
- Бедная ты моя, - протянул Серж, совсем, как вчера. - Значит, над тобой много смеялись?
Я вздрогнула и съежилась.
- А за что? - настаивал он. Понадобилось вот ему зачем-то знать.
- Не хочу об этом говорить.
Я перешла чуть ли не на шепот, смешанный с каким-то странным горловым шипением. - Это страшнее всего, понимаешь? Никогда больше не спрашивай меня об этом.
- Хорошо, - обещал Серж. - Не буду. Мне просто жалко очень, что ты так мучаешься. Ты же по идее добрая...
- Злая, как собака!
- Напускаешь на себя... А на самом деле, я имею в виду, от природы...
- Я забыла, что я есть от природы, - сказала я. - И я не хочу вспоминать: не протянешь долго в этом мире с моей природой. И если уж ты не судья, то не суди и меня.
- Что ты! Зачем мне тебя судить... Мне просто жалко очень, что у тебя все так...
Он замялся, потом вдруг нашелся: - А ты не пробовала сесть, написать?
- Тоже, Франсуазу Саган нашел.
- Нет, правда. Говорят, помогает, когда изливаешь душу бумаге.
- Бедная бумага! - с горечью засмеялась я. - Это только человек все выдерживает, а бумагу жалко.
- Теперь все изменится, - пообещал Серж с жаром. - Вот увидишь. Я за тебя возьмусь. А еще лучше - в четыре руки. Давай?
Тоска с новой силой стиснула мне горло. Не помню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь предлагал мне помощь. Мне так хотелось просто кивнуть, улыбнуться ему, моему любимому, и согласиться: "Давай".
- Это чтоб я раскаялась? - вместо ответа, спросила я. - Ты это имеешь в виду?
- Ага, моя личная Магдалина, - улыбнулся Серж. - Кому нужно твое раскаянье? Просто хочу, чтоб ты оттаяла, вот и всё.
Холодные костлявые руки сдавили мне уже не только горло, а грудь, сердце, душу, что там еще... Я молчала. Боялась собственной истерики, если решусь открыть рот.
- Или компьютер, - вдруг сказал Серж. - Я всегда удивлялся... Смотри, бумага - это что-то материальное. И написанное на бумаге - это материя: видимая, осязаемая материя. А что такое - компьютер?
- Ящик для идиотов, - тут же брякнула я, предварительно сглотнув ком в горле. - Как телевизор.
- Да ладно тебе, - нетерпеливо отозвался Серж. - Все равно, этому твоему тону я не верю. Внушила себе его зачем-то, отрепетировала, а теперь по инерции... Понятно, что ящик. Я про информацию говорю. Где она там записана? Как? Что такое - эти импульсы, которыми обозначена запись? Какие-то электроны, какие-то дырки. Их можно потрогать? Понюхать? Попробовать на язык? Я понимаю, это еще материя, но, честное слово, материя уже какая-то странная. Или любое из физических полей. Должна же быть в них заложена какая-то информация, в самих этих полях?
- Притягивается - отталкивается, вот и все мои познания в области физики, - вставила я. - А физику в нашей школе читал большой юморист, специалист по прозванию "Козел".
- За что это его так?
- Понятия не имею. Зато помню, что на все наши вопросы у него был один ответ: "О! Где же эти лошади, что тянут паровоз!"
- Вот именно! - воскликнул Серж.
По лицу просматривалось, что его осенила идея.