Акулы, под номерами один и два, энергичные девицы, о которых шла речь, стояли с видом победителей и ржали, разинувши столь излюбленные американской рекламой огромные зубастые пасти. Третий был очкарик, из тех, кого с презрением называют "Нердз", "Гикс", а еще "Доркс" и постоянно высмеивают и в фильмах, и в сериях. Бедняга заметно дергался: улыбка его получалась поэтому неопределенно бледной.
- Наш человек, - догадалась я.
- Да уж, - согласился Серж. - Спорим, тут будут сплошные "Банкротства".
- В крайнем случае, "Луз а терн".
Мы оказались правы. Очкарик только беспомощно улыбался всякий раз, когда в самый интересный момент терял ход или накручивал себе знак "Банкротство". Он, скорее всего, и не ждал ничего другого от своей фортуны.
Зато "акулы" набивали по две с половиной и три с половиной тысячи зараз, не могли угадать букву, потом очкарик терял ход, и рулетка возвращалась к ним. В конце концов, те двое набрали свои тысячи, а очкарик за триста долларов угадал какую-то сплошную загадку, которую уже никто ни за какие деньги отгадать не мог, и очень обрадовался.
- Видеть это я не в силах, - я покачала головой. - Лучше фильм какой-нибудь. Не могу я на это равнодушно смотреть.
- Сермяжная правда. - Серж пожал плечами. - Одно слово, интеллигент.
- Да, - сказала я. - Что там, что здесь, - отношение особое.
- А ты заметила, что здесь, что там, хоть в литературе, хоть на экране, интеллигентов всегда высмеивают, а женщины постоянно выбирают задиристых хулиганов, которые обязательно оказываются лучше всех. А преступления, в которых спервоначалу подозреваются заросшие щетиной бандиты в мятых клетчатых рубашках, непременно совершают чисто выбритые джентльмены в галстуках, чаще всего ученые или голливудские звезды. А там это либо отличник, если школа, либо студент, если коммунальная квартира...
- Ещё бы, - с тоской отозвалась я. - Везде одно и то же. И джентльмены предпочитают блондинок.
- Вот с такими ртами, - широко разведя руки в стороны, небрежно закончил Серж. - Ладно, нам-то с тобой что до этого.
- Обидно. У меня рот маленький.
- Да ну их всех к черту. Обожаю твой маленький ротик. Давай, лучше на брудершафт выпьем, что ли...
Мы поцеловались.
- Знаешь, что? - вдруг предложил Серж. - Хочешь плейбоевский канал? Может, наберемся чего-нибудь новенького.
- Ты не перестаешь меня удивлять.
- Между прочим, иногда попадаются хорошие французские фильмы.
- Ну что ж... - кто бы спорил. - Если хороший французский фильм...
Я не знаю, чей он был, этот фильм, только при первых же кадрах я почувствовала, что тревога моя возобновилась и нарастает. Надвигалось нечто страшное, гораздо более жуткое, чем все, что нас пугало до сих пор, самое ужасное из всего того, что я испытала во время знакомства с Сержем.
Действие происходило в средневековом замке, барон которого был очень красивым молодым человеком. Прямые белые волосы скандинава, чуть по-восточному очерченные серые глаза, крупные и язвительные губы делали это лицо явственно похожим на лицо Сержа.
- Одеть его в современную одежду - вылитый ты.
Меня это сходство покоробило сразу: скандинав заведомо, я моментально почувствовала, должен был оказаться героем отрицательным.
- Даже причесывать по-другому не нужно.
- Да, маленько смахиваю, - еще пока беззаботно согласился Серж.
Блондин, расположившись в кресле за добротным письменным столом, записывал что-то гусиным пером в толстой тетради.
И тут откуда-то из недр замка стал раздаваться хор жалобных женских стонов, сначала неотчетливых, слабых, потом сильнее, сильнее...
Еще ничего не зная и не понимая, но уже задрожав всем телом, я прижалась к Сержу. Он с готовностью раскрыл объятья, а меня вовсю била лихорадка.
Тем временем, скандинав на экране, по актерски легко выбравшись из-за стола (било в глаза, что пластика тела очень хорошая), двинулся в ту сторону, откуда, по-видимому, и раздавались стоны: громкость их увеличивалась по мере его перемещений. В сопровождении откуда-то взявшихся слуг, которые освещали дорогу чадившими факелами, хозяин замка спустился по лестнице в подвал. По комнате распространился смешанный запах сырости, мочи, бессильного пота и гнили.
- И это - плейбоевский канал?
- Что-то не то мы с тобой включили, - прошептал Серж. Видно, и до него, наконец, начало доходить. - И вообще, никак не пойму, откуда эта вонь... Неужели, опять начинается?
Не без труда оторвавшись от экрана, я внимательно посмотрела на профиль любимого. Он был бы неотличим от того, в фильме, если бы не суетливость рук в поиске какого-то предмета, нисколько не походившая на уверенные неторопливые движения барона.
- Где же, черт возьми, этот проклятый переключатель! Я же только что держал его в руках.
Голос Сержа вдруг сорвался на крик: - Не смотри, не смотри туда! Не смотри же, я тебе говорю.
