– Надо? – я бросила на него тревожный взгляд.
– Тебе нравится Одесса, и ты не любишь, как ты её называешь, "сибирскую стужу", – он задорно рассмеялся. – Сама же говорила, что после твоего института, кооперативного торгового, светит распределение только по сибирским сёлам. А вот у меня другое… – Серёжа задумался, подбирая слова. – После училища визу на загранку охотнее дают женатым.
Я моментально поняла: такая женитьба устраивала нас обоих. Мне как замужней достанется открепление от распределения, он же получит возможность "ходить в загранку".
– Прям брак по расчёту… – печально вздохнула я.
– Ну… не только.
Серёжа обнял меня.
– Поженимся, а там "будем посмотреть", – он манерно отпустил одно из одесских выражений.
Мы поженились следующим летом в нашем сибирском городке. Свадьба сверкала атласной белизной огромных букетов, скатертей, улыбок, оборок моего платья и Серёжиной рубашки, оттеняющей его загорелое лицо и чёрные волосы. В огромном зале, полном родственников и одноклассников, часто звенели слова: "Какая красивая пара!". Обдав меня запахом вина, Маринка радостно прочмокала: "Ну, Танюх, ты всех за пояс заткнула. Лучшего нашего парня прихватила. Лучшего!"
В Одессе Серёжу не оставили. Он получил назначение в Грузинское морское пароходство в Батуми. С первого взгляда влюбившись в белокаменный город, шелестевший листьями пальм и ветвями олеандров, я наслаждалась яркими живыми красками, морем и фруктами. Быстро нашла работу товароведа в универмаге, появились знакомые и друзья. Серёжа ушёл в рейс на пять месяцев. Меня же ждали другие неожиданные повороты судьбы.
– Я беременная, уже три месяца… Не от тебя, – выпалила я Серёже в день его возвращения из рейса. – Не обижайся. Всё уже устроено. Только тут подписать… на развод. Я договорилась. В пароходстве не узнают и визу тебе не закроют.
Острый взгляд Серёжи застыл на моём лице:
– Ты его любишь?
– Нет, но я люблю этого ребёнка. Уже очень люблю!
За окном по водосточным трубам цокал ливень. Этот злой дождь плескался и в глазах Серёжи. Он быстро собрал вещи, и в сыром воздухе выстрелом грохнул хлопок закрывшейся двери…
– Ну, давай, рассказывай, – Маринка сверлила меня любопытным взглядом – Кто отец "футбольчика"?
Так она называла мой выпятившийся живот. Встретив её в очередной раз в Батуми, я поймала её ликующий возглас:
– Ты, Танюх, будто мячик проглотила, такая бесподобно кругленькая!
– Я за это время столько всего проглотила… – бросила я подруге.
Наши с Маринкой откровенные беседы на кухни слышали лишь аккуратные белые шкафчики да фарфоровые чашки. Они иногда, казалось, вздрагивали от моих рассказов и бледнели тонкими узорами.
– Вот случилась, Марин, у меня сумасшедшая страсть с женатым мужчиной!
– И что дальше? Он разведётся и будет с тобой – моя подруга всегда поражала прямолинейностью и отсутствием фантазии.
– С чего ты это взяла? Он аджарец, у мусульман может и вторая жена случиться!
– Ты это серьёзно, Тань, или шутишь? – Маринка, недоумевая, старалась переварить моё откровение – Я вот никогда не догоняла твоего юмора…
– А ты не догоняй, не надо. Я сейчас просто наслаждаюсь своим животиком!
Я коротко поведала подруге о своём бурном романе с красавцем грузином, то есть с аджарцем, объясним, что это те же грузины, лишь отличающиеся верой, хотя в те годы в Советском Союзе, такое различие было и вовсе не принципиально.
– За меня не волнуйся – я игриво рассмеялась – В гарем мне не хочется, отец моего малыша мне помогает, он на пятнадцать лет старше, трое взрослых детей, живёт он в пригороде, – я театрально махнула рукой , показывая, что он где -то вдали. – А ко мне сюда, в Батуми, наезжает. Опять же, родители мои счастливы, что у них будет внук, а остальное … жизнь покажет!
– Значит, Таня, ты его не любишь – горькая усмешка блуждала по губам моей подруги – Ни его и ни Серёгу не любила тоже – Маринка печально вздрогнула – Наверное, твоя любовь ещё впереди.
– Наверное, моя любовь ещё не родилась, – я с удовольствием погладила свой животик. – То есть, не родился… Это мальчик, я чувствую! Назову его Виктор. Шикарное имя. Пусть в мою жизнь придёт победитель!
Да, в моих метаниях и сражениях с придуманными ураганами не хватало победителя, и родившийся Витюша быстро поставил на место и мысли и чувства и мечты.
Я прожила в Батуми одиннадцать счастливых лет. Солнце и море дополнялись океаном моей любви к сыну. Хорошая работа, весёлая компания и… романтические приключения. О них я рассказывала приезжавшей почти каждое лето Маринке. Она же болтала про наших знакомых. И всякий раз я с трепетом слушала её рассказы, ожидая…
– А Серёга совсем потерялся, – разбивая мою надежду, вздыхала Марина. – Родители его, как на пенсию вышли, в Новороссийск переехали. А он сам никому не пишет, даже тем пацанам, с кем в школе дружил. Отрезал он всех после вашего развода.
Ни Маринка, ни кто-то ещё не знали про наш с Серёжей взаимовыгодный "брачный контракт". Это оставалось нашим секретом, а мы оба умели хранить тайны.