Меня бросает и в жар, и в холод одновременно. Закручивает в вихрь разноплановых эмоций от раздражения и злости: какого фига он приперся без приглашения? — до жгучего стыда: мы расстались в воскресенье, сегодня среда, а я уже с другим.
Надо было поменять замок! Это первое, с чего следовало начинать новую жизнь, а не с покупки шмоток!
С другой стороны, он бы все равно зашел в квартиру, раз приехал. Нельзя же просто не открывать дверь. Но в том случае хотя бы не застал бы меня врасплох.
Коря себя за недальновидность, я спешу в прихожую, мимоходом отмечая, что вода из душа больше не льется. Входная дверь открывается, в квартиру заваливается подвыпивший (а это я просекаю с полувзгляда) Кирилл с широченной улыбкой, сразу падает на одно колено и тянет ко мне руки. Боже… это еще не все! Следом за ним заходит Петр Иванов с огромным букетом роз и включенной на телефоне музыкой. Играет громко что-то русское попсовое про любовь, мелодия знакомая, но я в таком ужасе, что вообще не соображаю. Петро ржет в голос, сгибаясь пополам, показывает на Кира, который так и стоит на одном колене:
— Яночка, родная, прости меня!
— Прости его, Яна! — вторит ему Петя.
— Я тебя люблю, малышка! — Кир сводит ладони в умоляющем жесте, но сам при этом едва сдерживает гогот. Они что, обкурились для храбрости?
— Мы любим тебя! — вторит поддержка.
Я просто прикрываю лицо ладонью и пораженно качаю головой, понимая, что сейчас будет. Какой ужас. Боже, какой ужас.
— Кир, ты что творишь! — пытаюсь перекричать музыку, которая стала еще громче. Она, оказывается, не из телефона: у Петро в кармане колонка. Я уже кричу, чтобы прекратили немедленно, что это глупо и неуместно! Но Петька показывает знак молчать, прибавляя звук, там что-то про безумную любовь. А Кир раскрывает объятия.
От злости и бессилия я топаю ногами, надеясь, что Рома позволит мне объяснить бывшему все самой, отсидится в ванной. В отчаянии я тычу указательными пальцами обеих рук на мужскую обувь у входа. Улыбки на лицах Кира и Пети резко уменьшаются, но не пропадают. Надеются, что это мой папа или брат Пашка?
Ну вот, я слышу шаги за спиной. Будет Роман Сергеевич отсиживаться в ванной! Теперь улыбки с физиономий Сысоева и Иванова спадают окончательно. Музыка резко замолкает, наступающая тишина такая громкая, что хочется закрыть уши и кричать. Я, конечно, так не делаю. Просто обреченно шагаю в сторону, даже и не пытаясь прятать за спиной Демина. Да это и невозможно, учитывая разницу в наших комплекциях.
Все лучшее, что случилось у нас с Кириллом за последние восемь лет, проносится перед моими глазами, как перед смертью. Окончательной смертью нашего союза.
Роман вышел из душа как есть, спасибо, хоть обернул зеленое полотенце вокруг бедер. Его одежда осталась в спальне, он не стал тратить время на то, чтобы сходить за ней. Но даже в таком виде: мокрые волосы, наспех вытертое тело, полотенце и босые ноги — он выглядит весьма внушительно. Петро опускает букет бутонами вниз, от жалости к цветам у меня сжимается сердце. А может, и не только к цветам. Я не хотела, чтобы такое происходило. Я точно не планировала унижать кого-либо.
Кирилл вскакивает на ноги, выпрямляется в полный рост и ощутимо напрягается. Они все втроем напрягаются. Уровень тестостерона в моей прихожей зашкаливает.
— Рома, это Кирилл и наш общий с ним друг — Петро, — мой голос звучит безэмоционально, будто я вообще тут мимо проходила, а не звезда вечера. Точнее, утра. Утренняя звезда Яна. Мое сердце сейчас из груди выпрыгнет, и отнюдь не от радости.
— Да, я уже понял, — кивает Рома, цепко рассматривая гостей.
— Кирилл, Петь, это… — следующие слова я проговариваю быстро: — это мой друг — Роман. Мой друг и мой мужчина. Давай поговорим с тобой потом? Когда-нибудь. Не сейчас и не здесь.
Кирилл бледнеет как полотно, но надо отдать ему должное — больше ничем эмоции не выдает. Мне его жаль, я правда так не хотела. Но что еще я могу поделать?
— Приятно познакомиться, — говорит Рома, но судя по голосу — нисколько ему не приятно. Нам всем тут весьма неловко: — А вы с какой целью приехали? — приподнимает брови. Я сжимаю его руку ладонями, умоляя не обострять, он отвечает быстрым кивком.
— И давно у тебя появился «мужчина»? — Кир приходит в себя и впивается в меня взглядом. В нем столько ненависти и гнева, что я отступаю назад. Я просто не могу с этим справиться и отворачиваюсь, пряча влажные глаза. Демин, конечно, переводит на себя удар:
— Тебя это не касается. Тебя вообще больше ничего относительно нее не касается. Вы зря пришли, вам лучше уйти.
— А ты вообще кто такой, блть?! — Петро делает шаг вперед. — Яна, че это за хрен?! Че ваще происходит? — он просто в афиге, если не сказать иначе. Мы вместе учились, он знает меня с семнадцати лет, в общем-то мы всегда неплохо ладили, как друзья. Не помню, чтобы хоть раз видела у него настолько круглые, бешеные глаза.
Демин не шелохнулся, но агрессия от него исходит волнами, я понимаю, что еще пара реплик — и будет драка.