— Нет, — честно призналась Яна. — Я видела ее вчера, решила, что женщина одинокая и нуждается в помощи.
— Ясно, — полицейского как будто ее ответ удовлетворил. — Ну вы опоздали с помощью.
— В каком смысле?
— В том смысле, что вся необходимая помощь ей уже оказана. Преставилась старушка. Еще вчера вечером.
— Как? — Яна почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Фельдшер в мгновение ока оказался рядом и подхватил ее под руки.
— Присаживайтесь, — он усадил ее на бетонный бортик лестницы и аккуратно забрал пакет из онемевших пальцев. — Дышите глубоко. Так, хорошо. Аркаш! Дай водички, — из машины скорой выпрыгнул водитель, неся в руках бутылочку воды. Яна сделала маленький глоток.
— Начальник, ну нельзя же так новости сообщать людям! — Фельдшер развернулся к полицейскому. — Девушка чуть в обморок не упала! Тебе ничего, а мне ее потом откачивать!
— Да я виноват, что ли? Она сказала, что бабку не знает, чего тогда переживать?
Фельдшер презрительно цокнул языком и снова обратился к Яне:
— В порядке?
Яна кивнула и осторожно встала.
— Я пойду.
— Может, подвезти?
— Нет, спасибо. Мне недалеко, я прогуляюсь.
Остаток дня Яна провела словно во сне. Она не понимала, что делать дальше. Старуха обещала рассказать ей о том, как устроен мир, какое место в нем занимает Яна, и как ей жить дальше, но не успела. Видимо, не нужно ей было передавать силы для того, чтобы умереть. Смерть и без того ее настигла.
В десять вечера Яна погасила свет, заперла магазин и пошла домой. Бросила быстрый взгляд на освещенные окна квартиры Марка и тут же в очередной раз мысленно себя за это отругала, пусть она и разорвала с ним связь, ее чувства почему-то никуда не делись, оставалось надеяться, что это остаточное явление и со временем они пройдут.
В ее коммунальной квартире царила обыкновенная вечерняя суета: кто-то кипятил на кухне чайник, в душе шумела вода, в соседней комнате бормотал телевизор. Яна завидовала тому, что люди вокруг живут и не подозревают, что среди них обитают призраки, какой-то псих убивает людей и экспериментирует с воскрешением мертвых. Они не думают, что многие встречи в их жизни предопределены, не знают, что души их должны пройти испытания, которые проваливали уже неоднократно в других воплощениях. Они просто живут и не задумываются о глубинных смыслах своего существования. Любят. Ненавидят. Радуются и грустят. Когда-то и Яна была такой.
Она открыла дверь своей комнаты, бросила на пол рюкзак и застыла в изумлении. На ее кровати сидела старуха.
— А ты думала, что я просто так уйду? — прохрипела она. — Нет, дорогуша. Ты — мое незаконченное дело.
— Ты чего хмурый такой? — Кулешов окинул Марка оценивающим взглядом. На подбородке у него темнела щетина, под глазами залегли темные тени, весь он выглядел каким-то помятым и больным.
— Ты проходить будешь? — Марк шире открыл дверь, пропуская Кулешова внутрь.
Тот быстро скинул ботинки, вручил Марку свою куртку и по-хозяйски прошел на кухню.
— Уезжаю сегодня, — крикнул Кулешов, сопровождая свои слова подозрительным грохотом. — Вот зашел попрощаться.
Марк прислонился к дверному косяку, наблюдая за тем, как Кулешов таскает из тарелки, приготовленные накануне Ольгой пирожки.
— Вкусно как, черт возьми!
— Можешь забрать с собой в дорогу, — великодушно разрешил Марк.
— Это спасибо! Это мы всегда с удовольствием! Но, вообще, я тут по делу, — посерьезнел Кулешов. — Сейчас у Яны в магазине видел ножи, точь-в-точь как тот, который ты нашел у Карины и которым Арсений убил Веронику.
— Любопытно, — насторожился Марк. — Думаешь, Карина могла купить его у Маргариты?
— Не знаю, — честно ответил Кулешов, — но это было бы настоящим подарком для нашего бесперспективного расследования. Пока я попросил Яну прислать мне контакты поставщика, попробую выяснить, кому он продавал такие ножи за последние несколько лет.
— Да кому угодно!
— Не соглашусь! Товар штучный, не штамповка. Даже у Яны в коробке было всего три штуки, так что, думаю, производство у них не массовое. В любом случае это единственная наша зацепка, так что будем ее отрабатывать. Меня еще беспокоит, что кто-то из отдела явно причастен ко всему этому, иначе я не могу объяснить, каким образом кинжал снова оказался у тебя.
— Тоже размышлял над этим, но если это не магия, то кто-то на самом деле подбросил нож мне в сумку.
— Мне это не дает покоя, — Кулешов поерзал на стуле, нервно косясь в сторону миски с пирожками. — Зачем это нужно было делать? То есть, почему нож должен быть именно у тебя? Зачем красть вещдок? В этом нет смысла! Арсений так и так сядет, независимо от того, предъявим мы на суде орудие преступления или нет, против него достаточно улик, чтобы упрятать за решетку на долгий срок. А подставлять тебя, подкидывая оружие, и вовсе глупо! При всем желании, а оно у меня, поверь, велико, привлечь тебя к этому делу никак не получится.
