— А я вас знаю, — задумчиво протянула женщина, внимательно изучая его лицо.
— Простите, — Марк смутился, — никак не вспомню вашего имени.
— Нет-нет, нас не знакомили, но… — Женщина бросила быстрый взгляд на наручные часы и заговорила быстрее: — Послушайте, я спешу, но мне очень нужно с вами поговорить. Если вы оставите Анне свои контакты, — она кивнула в сторону секретаря, — я вам позвоню, и мы договоримся о встрече, идет?
— Разумеется, — Марк постарался скрыть свое изумление. Женщина коротко кивнула и, не говоря больше ни слова, поспешила в сторону переговорных комнат, расположенных слева от ресепшен. Марк вытащил из кармана визитку и передал секретарю, не отрывая недоуменного взгляда от удаляющейся по коридору женской фигуры.
— Ну как? — поинтересовался Кулешов, едва Марк сел напротив. Стол был уставлен многочисленными тарелками, которые майор методично и с удовольствием опустошал. — Когда волнуюсь, все время есть хочу, — пояснил он, проследив за взглядом Марка. — Что в коробке?
— Не знаю, — задумчиво протянул Марк, все еще сбитый с толку странным отношением коллег Карины. — Майор, а у тебя много друзей на работе?
— У меня не работа, а служба, — Кулешов многозначительно поднял вверх палец, — но да. Хватает.
— А есть у вас те, с кем никто не общается? Изгои?
— Попадаются, — Кулешов сделал большой глоток кофе и удовлетворенно крякнул. — Но это, как правило, крысы — гнилые люди, которые только и ждут удобного случая, чтобы тебя подставить перед начальством. И такие, к счастью, надолго в нашем коллективе не задерживаются. А ты почему спрашиваешь?
— На работе у Карины тоже не было друзей, — вздохнул Марк. — Но она не была, как ты выражаешься, «крысой». Карина была доброй, честной, веселой и жизнерадостной. Я не понимаю, как так вышло, что она ни с кем, кроме меня, не общалась.
— Да всякое бывает, — многозначительно изрек Кулешов. — А что ее родители говорят?
— Договорился заехать к ним после обеда. Надеюсь, получится выяснить что-нибудь полезное. Знаешь, — после паузы добавил Марк, — в последнее время мне все чаще кажется, что Карина, которую я знал и любил, и Карина, которую знали все остальные, — два разных человека.
— Обычное дело, — философски изрек Кулешов, — не зря же говорят, что любовь слепа.
— Тогда очевидно, что я внезапно прозрел, ибо эта «Вторая Карина» мне совсем не нравится…
— Да погоди ты, рано еще делать выводы.
— Мне казалось, что у нас нет друг от друга секретов, — Марк нервно взъерошил волосы, — а оказалось, что секретов не было только у меня, зато Карина скрывала многое.
— Так уж и многое? — скептически заметил Кулешов. — Всего-то увлечение магией и отсутствие друзей. Второе вообще и за тайну считать нельзя. Подумаешь, не нашлось подходящих подружек, чтобы посплетничать! Ерунда какая! Оно, может, и к лучшему, а то знаешь, как девушки любят своим мужикам кости перемывать? Ты хотя бы можешь быть спокоен, что о твоих косяках не знают в чате с дурацким названием, где три подружки рассматривают твои проступки с разных сторон. А про магию не говорила, потому что боялась, ты не поймешь, осудишь, будешь считать чудачкой.
— Майор, мой дед посвятил всю жизнь исследованию загробной жизни, меня таким вообще не удивить. Карина прекрасно знала об этом, поэтому вряд ли не говорила о том, что ходит к гадалкам и изучает ритуалы из страха, что я не пойму.
— Думаешь, намеренно скрывала?
— Все больше склоняюсь к этому выводу.
— Но зачем?
— А это я и собираюсь выяснить во что бы то ни стало.
