Агния сидела белая как полотно, и финансовый директор даже не пытался сказать слова в ее защиту. Похоже, Свешников расставлял акценты, давая понять, что делает ставку на Диму Кузнецова. И другим следует к этому прислушаться.
Выходная по личным обстоятельствам пятница Полины была согласована заранее.
И вот теперь Полина смотрела на себя в зеркало и понимала, что совсем скоро станет замужней женщиной.
– Пошли, – сказала она Нонне, направляясь к двери.
Сумка, телефон, букет… Отставить панику. Спокойно!
Но стоило ей только увидеть глаза Олега, как все волнение ушло. Он стоял в гостиной, торжественный в темном костюме и галстуке, на этот раз без очков, высокий, подтянутый, уверенный в себе. Отец ее будущего ребенка.
Олег сделал шаг навстречу, взял Полину за руку и улыбнулся:
– Ты очень красивая.
За спиной всхлипнула Нонна.
– Я думаю, нам пора ехать, – подал голос ее муж. – Москва, пробки, сами понимаете.
Дан подъехал к ЗАГСу. Сдав к половине двенадцатого все готовые файлы и наработки, он поспешил на регистрацию, купив по дороге букет из бежевых роз и каких-то неведомых, но очень красивых цветов. Продавец уверял, что стоять букет будет долго.
Дан думал, что опоздает, однако в итоге приехал первым, а потом наблюдал, как паркуется внушительная машина Шевцова, как профессор выходит из нее и, открыв дверь перед мамой, помогает ей ступить на асфальт. А из задней двери самостоятельно выбирается тетя Нонна в чем-то веселом зеленом.
– Данечка! – воскликнула она, увидев его, и распахнула руки, чтобы обнять.
Так Дан попал в цепкие объятия и выслушал счастливые причитания на тему, какой он стал взрослый, совсем не появляется у них, какой сегодня хороший день и какая у него мама красавица.
А мама и правда была красавица. Она стояла рядом с профессором и смотрела на Дана. Дан чувствовал ее волнение и ожидание.
Высвободившись из объятий тети Нонны, Дан направился к маме. Ему хотелось обнять ее так же крепко, как до этого его самого обнимали. Хотелось сказать, что все будет хорошо, и не надо искать одобрения в его глазах, он всегда на ее стороне. Просто потому, что она его мама. И он хочет, чтобы она была счастлива. Но вместо всего этого Дан сжал ее протянутую руку, наклонился к уху и сказал:
– Профессор хорошо готовит, я проверял, всю весну, можно сказать, дегустировал. Голодной ты не останешься. Сдаю тебя в надежные руки.
И мама засмеялась:
– Я люблю тебя.
– И я тебя.
Потом Дан пожал руку Шевцову, поздоровался с мужем Нонны, и они все вместе пошли в ЗАГС, где через несколько минут уже должна была начаться церемония.
Церемонию Дан запомнил смутно. Так иногда бывает, когда важное событие проходит вдруг очень быстро и словно в каком-то мороке.
В памяти остались торжественный зал, женщина с хорошо поставленным голосом, струнный квартет, вопросы: «Согласны ли вы?..», краткие утвердительные ответы, обмен кольцами, звук скрипок, поздравления. Дан вручил свой букет, который сразу же перешел к тете Нонне, потом было шампанское, которое новобрачные не пили: маме нельзя, а профессор за рулем. Зато Дан пригубил. Он-то пожаловал в ЗАГС на такси.
Все прошло очень гладко, и вскоре пора было ехать в ресторан, где их ждал заранее зарезервированный столик.
Ресторан находился на территории парка и имел открытую веранду. На этой веранде в тени увитых декоративным виноградом стен и находился празднично сервированный стол. Погода стояла чудесная, теплая, солнечная, палящий летний зной еще не посетил столицу, и все с удовольствием расположились на свежем воздухе. К их маленькой компании присоединился новый гость – друг жениха, видный историк из Питера, который в общении показал себя веселым и остроумным человеком.
Пили прохладное белое вино, провозглашали тосты, тактично обходя тему наследников, все понимали, что не стоит делать на этом акцент, желали здоровья и счастья. Коснулись Отрадного, которое уже почти совсем было готово к открытию. Нонна рассказывала про последний отчетный концерт в их музыкальной школе. Этим рассказом заинтересовался питерский гость, который оказался меломаном и любителем филармонии. Произошел небольшой дебат на тему Чайковского и Рахманинова. Мама пыталась сдерживать смех, наблюдая за разгоряченной подругой, Шевцов подливал мужчинам вино, Дан наслаждался днем и думал о Жене.
Долгая разлука и молчание не прошли бесследно для них обоих. Дану казалось, что они снова далеко друг от друга и только начинают сближаться.
Он видел, как Жене сложно, как она пытается делать шаги навстречу, и не помогал. Мог. Но не хотел. Если осенью и зимой почти все шаги делал он, то теперь ему было очень важно, чтобы этот путь проделала она. Слишком тяжело Дану далось это время врозь. Теперь он тоже хотел получать. И не хотел ее отпускать.
А какой-то придурок распорол ей ногу. И затянувшийся шрам пока не до конца зажил и выглядел страшно. Конечно, со временем он побледнеет, сгладится, останется только светлая полоска, но пока Дан не мог на него спокойно смотреть. Ему сразу становилось больно, будто это ему распороли ногу.
Спортсменка, блин.
