Маму постоянно вызывали в школу, чтобы обсудить поведение сына. Дома уставшая за день Мама отчитывала Борю, не теряя веры в силу таких воспитывающих инструментов, как шлепок или подзатыльник. Прибегала на крик Мамы бабушка, а дедушка, поправив галстук, прихватив шляпу и повесив пиджак на правую руку, выходил из дома. Это был его разумный и практичный способ спасаться от любых скандалов. А маленькая Ленка выглядывала из кроватки с выражением ужаса на красивеньком лице и хлопала пушистыми ресничками.
Опять полетели листки календаря. 1949 год. Боре девять лет. И задумал он утопить в стены квартиры все висящие на поверхности стен электрические провода. Вы помните эти гирлянды из проводов на стенах советских квартир? С фарфоровыми катушками-держателями этих проводов, расположенные в метре друг от друга? Решил он посоветоваться с инженером Никольским, живущим у них в доме, как это правильно сделать.
Никольский вроде бы считал себя интеллигентным человеком. Инженер всё-таки! Но репутацией порядочного человека он не блистал. Люди рассказывали, что во время войны он вёл себя, мягко говоря, странно. Во время бомбёжек, когда было запрещено включать свет и даже зажигать свечи, он распахивал окно пошире и устраивал яркую иллюминацию, как будто стараясь вызвать огонь на себя. Соседи докладывали об этом в милицию, но почему-то Никольский продолжал делать своё, хоть и был официально предупреждён. Каждую бомбёжку соседи кричали ему, требуя погасить свет, но он упрямо вредничал и делал своё. С тех пор жильцы дома, не понимая этого человека, обходили его дальней дорогой. Было известно, что Никольский доносил в немецкую комендатуру на соседей еврейского происхождения, после чего в доме проходили волны арестов. Время прошло, закончилась война. А Никольский со своей семьёй благополучно жил в своём довоенном гнезде.
Боренька не знал этих историй. Пришёл к Никольскому и рассказал о своей задумке с проводами. Совет инженера был прост:
– Ты, – говорит, – везде, где сейчас пролегают провода, сделай в стене длинную аккуратную щель и утопи в неё каждый провод. А когда дойдёшь до выключателя, то зачисти концы проводов. Это несложно, только зажми концы проводов обеими руками, перекрути их несколько раз, левый – левой рукой, а правый – правой и подержи покрепче минуту-две. Так провода будут крепче держаться, а потом вставь их в выключатель.
Боря внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь, поблагодарил Никольского и отправился домой. Выбрав удачный момент, когда Мама была дома, Боря спросил:
– Можно я уберу провода со стен сам? Всё останется на своих местах, но я спрячу провода внутрь. Я обещаю, что все выключатели и все розетки будут там же, где они находятся сейчас.
– Это работа не для тебя, Боренька, а для профессионального электрика, – сказала Мама.
– Я сам хотел бы всё сделать. Я знаю как, я смогу. Я уже говорил с Никольским. Он – инженер, он всё знает.
– Ну посмотрим, – вроде бы согласилась Мама.
А через несколько дней Дора привела в дом электрика дядю Сашу. Видя, что они ходят по квартире и рассматривают проводку, Боря напомнил Маме, что он всё хочет сделать сам.
– Интересно, как ты собираешься один это сделать? – спросил дядя Саша. И Боря ещё раз слово в слово повторил совет Никольского о том, как топить провода в стены, как надо зачистить их концы, и как надо оголённые провода перекрутить и крепко подержать за концы перед вводом в выключатель или розетку.
Дядя Саша побледнел и спросил Борю:
– А для чего, говоришь, надо подержать концы проводов обеими руками да покрепче?
– Я думаю, чтобы они крепче сидели в выключателе.
– Выйди-ка на балкон. Мне с твоей Мамой потолковать нужно.
Боре не хотелось выходить. Он только сделал вид, что идёт на балкон, а сам задержался в кухне и услышал возмущённый возглас электрика:
– Дора! Ты, надеюсь, понимаешь, что этот гад Никольский хотел убить твоего сына? Он сказал мальцу взять голыми руками оголённые провода! 220 вольт убили бы его тут же на мес те. И все бы думали, что это просто несчастный случай! А его руки будут чисты! Вот же сволочь!!!
– Антисемит поганый! Сволочь! – мама не скупилась на крепкие слова и горячие эмоции. Уже через минуту дверь Никольского была готова слететь с петель. Боренька не слышал их словесной перепалки. Только слышал, как сердито гудела от громких голосов с эффектом эхо вся парадная. Повыскакивали соседи и добавили к маминым воплям всё то, о чём молчали уже столько лет. Страсти ещё долго кипели в адрес Никольского во дворе, пока Мама не вошла в дом. Она порывисто обняла Борину головку и прошептала:
– Антисемит поганый! Никому, слышишь, никому и никогда не дам тебя в обиду.
Боренька не сразу понял, чем Никольский вызвал такой сильный порыв гнева взрослых, но, увидев его силу, понял, что произошло что-то очень серьёзное и что энергия маминого взрыва была его, Бориной, защитой. Он был горд и счастлив проявлению её силы и родительской любви.
