Однажды родители придремнули на берегу. А я тем временем плескалась в воде с другими детьми. Время шло, солнце стало садиться, становилось прохладней. Многих детей уже успели выманить из воды. Меня же пока никто не звал. Стало скучно и я не заметила, как шла, шла и зашла довольно далеко от берега, в глубокое для моего пятилетнего роста место. Я стояла на цыпочках по горло в воде, и наслаждалась спокойным плеском раскачивающей меня воды. Повернувшись к берегу спиной, я любовалась тонущим на горизонте солнцем и мерцающей от него серебряной дорожкой на живой сероватой глади. Из воды торчала только моя головка, погружённая в воду до самого носа. Я ничего не слышала и ничего не видела кроме заката и красоты Амурской волны.
Повернувшись лицом к берегу, я вдруг очнулась. Вернулись зрение и слух. Я увидела своих родителей, мечущихся по берегу и зовущих:
– Тоо-мооч-каа! Тоооооо-мочка!
Я ещё немножко постояла, думая про себя:
– И чего это они так кричат? Я же здесь. Я же никуда не ухожу и сейчас выйду.
Спокойно, не спеша я направилась к берегу. Вокруг меня всё ещё резвились взрослые отдыхающие. Но моя головка была незаметной с берега в их окружении. Бегает Папа, бегают Мама и Боря, ещё кто-то бегает. Мне, глупышке, эта суета показалась смешной и я, по-прежнему не отвечая на их зов, не спеша направилась к берегу.
Как оказалось, меня искали давно. Но когда я вдруг появилась на берегу, на меня набросились с объятиями и поцелуями. Как-будто я вернулась с того света или из далёкого опасного путешествия. Никто на меня не сердился, лишь Мама тихонько сказала:
– Пойми, Томочка. Ты уже большая девочка, но пока маленького роста и поэтому тебя трудно увидеть в толпе. Никогда не уходи далеко, не предупредив взрослых. Мы любим тебя и потому волнуемся. Понимаешь?
Я кивнула в знак согласия.
В послевоенные годы, когда страна залечивала свои раны, людям трудно было накормить, обуть-одеть своих детей. Но в нашем доме, как в семье военнослужащего, было всё необходимое: и сахар, и масло, и яйца, и рыба, красная и черная икра и даже шоколад и сладости. В те времена икры, как и рыбы, на Дальнем Востоке было очень много, больше чем мяса или кур, и она не являлась таким уж лакомым дефицитом, как в наши дни.
А когда Мама и Папа ходили зимой на базар, они приносили домой чудо, невиданное мною больше нигде и никогда. Этим чудом было молоко… прямо в сетке для покупок. Молоко приносили домой замороженным и продавали его на вес, а не на литры. Хозяйка молока, готовясь везти его на базар, заливала молоко в кастрюли разных размеров и выставляла их на мороз, где оно превращалось в молочный лёд.
Однажды в морозный день я видела на базаре, находившемся под открытым небом, большую, красиво выставленную на прилавке пирамиду из молочного льда. До чего же вкусно было отгрызать кусочки молочных льдинок прямо через сетку, в которой несли покупки! Это было наше зимнее мороженое, наша детская радость. Дома эти молочные круги выставляли за окно в специально приделанные ящики для хранения продуктов, так как холодильников пока ещё не было. Когда было нужно, от молочных глыб откалывали нужного размера куски и растапливали перед употреблением.
Послевоенная промышленность с трудом вставала из руин, фабрики и заводы постепенно восстанавливались и было трудно с одеждой. Наша изобретательная Мама была большой мастерицей шить да перешивать с одного из нас на другого, украшая Борины трусики-шорты красными генеральскими лампасами, а мои платьица затейливыми кружевами и вышивками своей работы.
Наш диван и стулья были покрыты чехлами Маминой работы, которые к праздникам стирались и наглаживались. На каждой книжной полке лежали треугольничком салфетки с вышивкой и мережками. Скатерти, занавески и постельные принадлежности тоже были самодельными. Маминой изобретательности не было конца, когда она мастерила мне разнообразные костюмы для утренников в детском саду. Я была Снежинкой, Осенью, Украинкой, Снегурочкой. Она умело мастерила и ёлочные игрушки, которых после войны в продаже было очень мало. Я до сих пор храню сделанные её рукой клубнички и грибочки.
Детский сад КГБ[14] и УМВД[15] был первой ступенью в моём «образовании». Он находился через забор от нашего дома. Я одна бегала туда по утрам. Там был весёлый круг друзей, было много игрушек, музыки, песен, стихов, утренников, праздников. Детсад занимал огромную территорию, где летом под музыку проводили зарядку, где загорали голышом, пока позволяло скупое дальневосточное солнышко. Пока было тепло, на больших верандах размещали летние столовые. А зимой сметали обильный снег в огромные сугробы, и кто-то мастерски вырезал из них персонажи русских сказок. Ставили снежных баб, украшенных ожерельями из цветных льдинок, с морковками вместо носа. Все группы детского сада делали кругленькие цветные льдинки в консервных банках из подкрашенной воды, замёрзшей на морозе. Из них делались длинные нарядные гирлянды от дерева к дереву. До чего же сказочно выглядел с ними наш заснеженный белизной двор! Классика, чудо зимней идиллии!
