А в одноэтажных зданиях было тепло и уютно. Каждая группа, младшая, средняя и старшая, имели свои отдельные постройки, где размещались игровые комнаты, столовые и спальни со стационарными кроватками для дневного сна. Нас учили аккуратно застилать свои постельки. Это было детской обязанностью.
Стены были украшены вырезанными из бумаги солдатиками, танками, флажками, самолётиками и парашютистами. Нас учили тому, как сильна и могущественна наша советская армия, как важно любить и защищать свою Родину. Поэтому, играя во дворе, все были героями-защитниками, стреляли палками, как ружьями, спасали раненых, тащили друг друга на себе с поля боя, ходили в разведку, совершая подвиги один за другим.
В каждой комнате, даже у самых маленьких, висели портреты Ленина и Сталина. Дети с раннего возраста должны были усвоить и твёрдо знать, что товарищ Сталин живёт далеко в Москве и много, не щадя себя, работает над тем, чтобы мы ВСЕ, повторяю – ВСЕ, дети нашей необъятной Родины, были счастливы и могли бы спать спокойно. Он должен был быть в наших умах и сердцах единственным источником детского благополучия и счастья для абсолютно каждого из нас. Если бы не он, то тогда просто некому было бы о нас заботиться. Даже родители попадали на второй план. Это был практично задуманный, продиктованный государственной программой образования воспитательный проект. Помню, я с искренним теплом пела в хоре и дома свою любимую песню:
С мыслью о возможном приезде Сталина я ложилась и вставала. И однажды спросила Маму:
– А вот если к нам приедет Сталин, куда же мы его спать положим?
На что Мама ответила:
– Что значит, куда? В твою кроватку, конечно.
Я не возражала. И даже не сообразила, что Сталин взрослый и большой, что он не поместится в моей кроватке. Но всё-таки поинтересовалась:
– А где же я тогда буду спать?
На что Мама, скрывая улыбку ответила:
– Как где? Под кроваткой, конечно.
Я задумалась, но из-за уважения к Сталину против такого варианта возражать не стала. Ждала я Сталина, ждала, а он так и не приехал.
Весь педагогический состав детского сада собирался на педсоветы, обсуждая как прививать идеи патриотизма и любви к своей Родине. Создавались планы, писались отчёты о проведённой работе по вкладыванию в наши юные головки идей страны социализма.
Советские писатели, поэты и композиторы сочиняли море талантливых детских книг, песен и стихотворений. Мы, дети, с уже привитой нам радостью откликались на вложенный в них патриотический смысл, воспринимаемый нами с должной естественностью. Но, забегая на три десятилетия вперёд, когда из пятилетних детей получились умеющие трезво мыслить взрослые, стоявшие на грани отъезда из СССР, у многих возник ряд вопросов, касающихся взаимоотношений личности и государства.
– Да, мы любим нашу Родину, – мог сказать каждый. – Мы выросли с этой любовью в наших сердцах. Да, нам больно её покидать. Но… любит ли она нас в ответ? Почему у нас столько трудностей на каждом шагу?..
Нам промывали мозги лозунгами, за которыми практически стояла пустая патриотическая болтовня. Нас заставляли верить в то, что шло вразрез с нашими убеждениями, держа в узде наши мысли и поступки, контролируя нашу личную жизнь. Мы всегда были готовы на любой подвиг во имя Родины. Но любит ли она нас с такой же преданностью? Почему каждым поворотом жизни наша Родина демонстрирует нам безучастие и холод к нашим судьбам?
Само выражение
Нормальным проявлением патриотизма было украшать свои жилища портретами Ленина и Сталина. Поколениями советские люди были воспитаны на искренней личной привязанности к своим вождям. Такие же застеклённые Ленин и Сталин с почётом висели у нас дома и в Хабаровске, и в Баку, и в Одессе.
Каждый год первого сентября наступал новый школьный учебный год. Это был всенародный праздник, когда с разных сторон стекались в школу дети с цветами в руках. Вот пришло и моё время шагать в парадной форме, с огромным, торжественно торчащим белым бантом, с цветами и новеньким портфелем. А параллельно с началом школы начались мои уроки игры на скрипке в музыкальной школе, куда меня три-четыре раза в неделю водили мои родители. Но маленькая певунья скрипочка – изумительный Б-жественный инструмент – не стал моим из-за бестактности моего преподавателя. Меня обижал пренебрежительный жест его руки, хлопающий меня по животу со словами «Спрячь пузо!».
