Теперь парни не просто смеялись, а ржали. Минхо хотел что-то сказать, но мой взгляд, который говорил о том, что если он что-нибудь скажет, то я его придушу. Поэтому он предпочел промолчать и продолжил хохотать. Минут через десять они успокоились, и Алби спросил:
— Ну что, Минхо, как тебе сегодняшняя ночка?
— Страшно, конечно, но я постараюсь привыкнуть, — ответил парень, косясь на меня.
— То есть, Тон, ты берешь его с собой? — спросил меня Алби, протягивая тарелку с завтраком.
— Ага.
После завтрака, пока Алби собирал нам рюкзак, я пошла выдавать Минхо часы и обувь. К восьми часам мы были готовы, и как только ворота открылись, я чмокнула Алби в щёку, хлопнула Минхо по плечу, показывая бежать за мной. Сегодня всё было как и всегда. Минхо осматривал всё очень внимательно, следя и запоминая куда мы поворачиваем.
— А что шумело ночью тут? — спросил меня Минхо.
— Лабиринт и греверы, — ответила я с лёгкостью.
— Всмысле Лабиринт? — не понимающе спросил парень.
— В прямом и переносном, — съязвила я. — Стены Лабиринта двигаются каждую ночь, из-за чего он разный каждые 8 день, — объяснила я и посмотрела на Минхо, в ожидании вопросов.
— Всмысле каждые 8 дней?
— Да ты что заладил то? — психанула уже я. — Всмысле, да всмысле? Извини, просто в прошлый раз вопросы задавала я, а не мне.
— Ничего, всё нормально. Дак ты ответишь на вопрос?
— Да, конечно. За всё время, что я бегаю, я заметила, что Лабиринт каждый день был другим, менялись проходы, повороты. И так было каждый день, пока через 8 дней Лабиринт снова не стал прежним, — уже более спокойно объяснила я.
— И как ты запомнила все повторы? — спросил меня Минхо и недовольно добавил, — Я уже сбился со счёту, куда нужно поворачивать.
— Вот месяц пробегаешь и запомнишь, — с усмешкой сказала я.
— А кто такие гриверы?
— Это существа, которые живут тут, но они выходят только ночью.
— Ясно. Ты сказала, что расскажешь здесь, что тебе снилось.
— Минхо, скажи честно, — закатив глаза и остановившись, попросила я, — зачем тебе это надо? Какая тебе разница, что мне снится?
— Потому что, я волнуюсь за тебя, Тони. За это время, что мы с тобой знакомы, ты стала мне, как младшая сестра! — произнес Минхо, а потом добавил, — У меня ощущение, что раньше мы были знакомы.
— Это трудно, Минхо, — тяжело вздохнув, я оперлась и на стену и съехала по ней. — Мне снятся кошмары о том, что я не успеваю вернуться к закрытию ворот, а потом не успеваю спрятаться от гривера, и он меня убивает. Сначала я кричала по ночам, будя Алби. Но потом перестала, стала сама просыпаться.
— Но у тебя же есть часы и ты знаешь во сколько закрываются ворота, — кажется, Минхо не понял меня.
— Они не всегда были, мы их заказали у Создателей. Тогда то мы и узнали, что ворота открываются в 8 утра и закрываются в 8 вечера. Без часов, как-то страшновато было бегать, — горько усмехнулась я.
— То есть ты уже оставалась тут? — кажется, Минхо начинает догадываться. Если я скажу сейчас что-нибудь лишнее, то он точно поймет, что я что-то скрываю.
— Нет, но боюсь, — горько усмехнулась я, кажется, в глазах начинают скапливаться слёзы от нахлынувших воспоминаний. — Зная, из рассказов Алби, что вся группа, с которой он прибыл сюда, погибла здесь в Лабиринте, появляется ощущение, что я тоже могу не вернуться.
— Ну, учитывая, как ты бегаешь, то мне кажется, что ты успеешь вернуться всегда, — сказал он и, заметив мой недоуменный взгляд, пояснил. — Блин, ты так быстро побежала, что я еле догнал тебя.
— Прости. Просто я привыкла бегать одна.
— Ничего, всё нормально.
Я посмотрела на часы. Время было только пол двенадцатого. Я поднялась на ноги и помогла встать Минхо. Дальше мы бежали в тишине. Обедала я обычно часа в три или пол четвертого. А до этого бегала по коридорам. Мы раза три забегали в тупик. Я дала Минхо попробовать привести нас к обрыву, но он завел нас в тупик, явно расстроившись. На что я рассмеялась и сказала, что надо было повернуть налево, а не направо. Пообедали мы тоже в тишине.
— Что это? — спросил меня Минхо после обеда, указывая головой на кулон, который я вертела в руках по привычке.
— Кулон, — честно и серьёзно ответила я, стараясь не засмеяться.
— Ну это понятно будет и тупому.
— А зачем тогда спрашиваешь, раз знаешь, что это? — задала я вопрос, выпустив смешок на его фразу.
— Там что-то есть, да? — понял он. — Ты его никогда не снимаешь. Просто у меня в голове есть момент, что если люди носят какие-нибудь украшения, то они снимают их, когда ложатся спать или идут в душ, а ты не снимаешь, что говорит о том, что там что-то значимое и важное для тебя, — пояснил Минхо, когда я на него косо посмотрела. Я без каких либо слов достала из кулона фото и дала парню. Он долго на него смотрел, а затем сказал. — Кто они?
— Брат и сестра, — грустно ответила я.
— Ты скучаешь по ним, да?
— Хоть я их и не помню, но да. Я безумно скучаю по ним. Я хочу обнять каждого и сказать, как сильно я их люблю.
— То есть это твоя мечта? — спросил меня Минхо, и я кивнула. — Значит мы найдем отсюда выход любой ценой. Веришь мне?
