— Жаль, но стоило попытаться, — грустно улыбнулся Алби.
— Конечно, — фыркнула я, — я там чуть не умерла от инфаркта. Знаете, как страшно было?
— Прям сильно страшно? — уточнил азиат.
— А ты залезть наверх разочек, я на тебя посмотрю.
— Меня лестница, к сожалению, не выдержит.
— Ладно, хватит, — сказал Алби, — Тони иди отдыхай, а остальные работать.
— А с лестницей что делать? — спросил Галли.
— Вышку сделай, — усмехнулся Ньют.
— Правильно, Ньют. Галли, давай вперёд и с песней, — сказал Алби.
— А зачем нам вышка? — удивился Минхо.
— Я знать не хочу зачем, поэтому я отсюда сваливаю. Развлекайтесь, мальчики.
Я поднялась из-за стола и пошла в свою комнату. Не зная, чем себя занять, я достала пачку мармелада и начала рисовать. Где-то через час меня начало клонить в сон. «Успокоительное», — подумала я и, убрав всё, легла. Через пару минут я уже спала.
***
Когда я проснулась, за окном уже было темно. Я посмотрела на часы, которые я забыла снять с руки. На часах было 06:16.
— Ну, нифига себе, — я тихо присвистнула. Поняв, что больше спать я не хочу, я решила пойти в душ.
Через двадцать минут я сидела на кухне и пила чай. И снова я думала. Мне было интересно кем я была до Лабиринта. Что я делала. С кем общалась. Я вздрогнула, когда мне на плечо опустилась чья-то рука. Минхо.
— Ты чего не спишь? — спросила я его, вставая и наливая ему чаю.
— Не спится. Выспался. Ну, а ты, спящая красавица, давно пробудилась? — спросил он меня, усмехаясь и кивая в благодарность.
— Недавно. Почему меня не разбудили?
— Ты же знаешь. Ньют запретил.
— Ну да.
— Тони, ну и когда? — спросил азиат, хитро ухмыляясь.
— Что когда?
— Когда вы уже поговорите?
— С кем?
— С Галли, стебанутая.
— Ну и зачем мне с ним говорить? Мы и так каждый день с ним разговариваем.
— Когда вы уже поговорите о своих чувствах? — Минхо закатил глаза на мою реплику.
— Назови мне хоть одну причину зачем мне с ним говорить, — тяжело вздохнула я.
— Да, пожалуйста. Вот тебе причина. Его глаза, когда ты была наверху. Ты их просто не видела. В них было столько волнения, сколько не было даже у меня, у Ньюта и у Алби вместе взятых.
— Ага, конечно, — с сарказмом произнесла я.
— Давай без сарказма только, ладно? Ты ему нравишься, Тон. Почему ты не хочешь этого признавать?
— Не знаю. Возможно, я не хочу это признавать, потому что я бегун. Я каждый день рискую, бегая в Лабиринт. Я боюсь, что если признаю, то мы будем вместе, но неизвестно сколько. Однажды я могу просто не вернуться оттуда и всё, мне страшно представить, что будет с ним.
— А ты рискни. Будь, что будет. Главное, чтобы ты была счастлива.
— Спасибо, Минхо, — улыбнулась я. — Вот чтобы я без тебя делала?
— Ну, не знаю. Ты же знаешь, что я всегда за тебя.
— Вот именно за это, я тебя и люблю.
— Меня не возможно не любить, шанкетка, — Минхо самодовольно улыбнулся, а я рассмеялась. Мы даже и не знали, что за дверью кто-то стоял и хорошо слышал последние слова.
***
Остаток месяца был ужасен. С Галли мы так и не поговорили, потому что тот начал меня избегать. То у него дела какие-то важные, то ему надо что-то с кем-то обсудить, то он занят. Я снова потихоньку начала уходить в себя. Мне было как-то одиноко и грустно без наших разговоров, без его улыбок, которыми он встречал меня каждый день после Лабиринта.
За день до прибытия новичка Минхо и Ньюту это видимо надоело, и они решили прояснить ситуацию. После забега, когда все бегуны ушли из Картографической, и там остались я, Ньют, Минхо и Джефф, которому было скучно в лазарете, поэтому он пришёл к нам, сказав, что Клинт там справится сам, Ньют начал разговор:
— Ну и?
— Что ну и? — спросила я, не отвлекаясь от макета.
— Это тебя надо спрашивать? Что у вас случилось? — продолжил азиат.
— Блин, ну хватит говорить загадками! Скажите на прямую, — прикрикнула я.
— Что у вас с Галли случилось? — сказал Минхо.
— Серьёзно? — удивился Джефф. — Вы наконец то поговорили?
— Нет, мы не поговорили. Он, если вы этого не заметили, избегает меня. Я не знаю, что случилось, — раздражённо бросила я, всё-таки оторвавшись от макета. — Я хотела с ним поговорить, да и сейчас хочу, но он уходит, находя какие-то причины.
— А ещё в его взгляде на неё, — кивнул на меня Джефф, — не только любовь и нежность, но и боль.
— Так, — произнес Ньют, — давайте рассуждать логически. Когда это началось?
— После моего подъёма наверх. Прям на следующий день.
— Джефф, что было в тот день с ним, до нашего прибытия? — спросил азиат.
— Ну, он весь день ходил какой-то потерянный, разбитый.
— И что могло случиться за одну ночь? — спросил нас братец.
— Утро, — произнес Минхо.
— Что? — переспросил медак.
— Ньют, в тот день утром, когда ты вставал, Галли ещё спал или нет? — Минхо проигнорировал Джеффа.
— Вроде спал, а что?
— А если без вроде? — спросила я.
— Нет, не спал, он дремал. Вы объясните или нет?
— Он же не мог слышать? — с надеждой спросила я куратора бегунов.
— Я не знаю. Но судя по всему похоже, что слышал, и похоже, что только последние слова.
— Что слышать? — в голос спросили Ньют и Джефф.
