— Ты как? — передо мной сел Галли, обеспокоенно смотря на меня и водя по мне взглядом, ища ещё какие-то царапины.
— Как-то не очень хорошо и плохо. Где-то среднее, которое постепенно переходит в очень плохо.
— Ясно. Спину надо зашивать, раны слишком глубокие, — подал голос Клинт, осматривая спину. — Как он тебя так?
— Лучше тебе не знать.
— Понятно. Ногу тоже надо шить. Кость он, кажется, не задел, — сказал Джефф, а затем обратился к парням: — Парни, аккуратно поднимаем её и несём в лазарет. Только осторожно! Она возможно много крови потеряла.
Галли и Алби, как и велел Джефф, осторожно подняли меня и отнесли в лазарет.
Там меня обкололи обезболивающим и начали шить, перед этим что-то сказав Фраю, да ещё и такое, что наш повар, чуть ли не со счастливой улыбкой, побежал выполнять. Было неприятно смотреть на то, как кожу сшивали, потому что видеть я видела, но не чувствовала. Рядом на стуле сидел Галли сжимая мою руку, пока Алби пытался что-то узнать у Бена на улице.
— Ну что? — в комнату зашёл лидер, а за ним Минхо и Ньют.
— Почти закончили, — сказал Клинт.
— Ну, она уже может говорить?
— Да.
— Рассказывай, — сказал Ньют.
Я, которая сидела лишь в одной рубашке, одетой наоборот, вопросительно приподняла бровь.
— Рассказывай, что случилось, — пояснил Минхо, к которому почти вернулся нормальный цвет лица, как и ко всем.
— А что рассказывать? — недовольно спросила я. — Что никто не ожидал увидеть гривера днём? Или что? Твою мать, — вскрикнула я, когда Джефф случайно задел место, которое ещё не было зашито.
— Прости, — тут же отозвался медак.
— Нет. Это мы уже услышали от Бена, но только его версию. Хочется услышать и твою версию, — сказал Алби.
— А ещё объяснение, почему ты велела Бегу бежать обратно, а сама осталась, — холодно сказал Ньют. — Даже, если ты и побежала бы через другие ворота, то всё равно бы не успела и осталась там на ночь.
— Как развивались события после того, как он убежал? — спросила я, на что получила утвердительный кивки. — Я убежала только на несколько поворотов назад. Он ударил меня по спине, отчего я отлетела к стене, затем ударил ещё раз, на третий я отползла, но он зацепил ногу. Потом запустила две стрелы ему в голову и одну в пасть. Пока он пытался от них избавиться, убежала.
— И всё? — спросил азиат.
— Да. А что ещё?
— На мой вопрос ответишь? — подал голос Ньют.
— Я хотела увести его. Остановиться в каком-нибудь повороте в тупик и дождаться, когда он пробежит мимо, а я бы побежала назад, — сказала я, а затем принюхивалась к запаху и недовольно произнесла: — печенью запахло.
— Значит скоро будет готова, — произнес Джефф, закончив с моей ногой, затем посмотрела на Клинта. — Ты ещё долго?
— Неа, чуть-чуть осталось дошить и перебинтовать.
— Ну что там? Всё плохо? — спросила я. — И я не буду есть печень.
— Будешь, ты крови хоть и немного потеряла, но восполнить её надо. Значит так, три дня лежишь, потом понемногу начинаем расхаживать ногу.
— Запомни, Джефф, я тебя ненавижу.
— Ага, конечно. Так парни на выход, все, бегом.
Выгнав всех, Джефф помог Клинту перевязать меня, после чего они ушли, сказав, что принесут мне ужин. Я тяжело вздохнула и принялась скучать.
Где-то через полчаса, когда я лежала лицом в подушку и напевала какую-то мелодию, дверь открылась и в комнату вошёл Джефф.
— Неа, я не буду это есть, — увидев в его руках тарелку, сказала я.
— Надо, Тони, надо.
— Нет.
— Хорошо, сама напросилась, — с этими словами он вышел, оставив тарелку на стуле. Через пять минут в комнату зашёл Ньют.
— И почему она тебе не нравится? — спросил он, беря тарелку и садясь на стул.
— Печень? — поинтересовалась я и получила утвердительный кивок. — У неё неприятный запах и отвратительное послевкусие. Я уже сказала, что не буду это есть.
— Тогда мы не пустим сюда Галли вечером.
— Ты меня бесишь, — недовольно сказала я и съела кусочек.
— Сделай лицо попроще, — тихо засмеялся Ньют, глядя на то, как я каждый раз морщу лицо.
— Ну, это же не вкуфно, — с набитым ртом произнесла я.
— Тебя же бессмысленно просить не бежать в Лабиринт снова, да? — спросил Ньют, тяжело вздохнув.
— Да.
— Хотя, месяц я точно буду спокоен.
— Я тут месяц буду торчать?
— Да.
— Трендец, — я расстроенно опустила лицо на подушку и рыкнула.
— Не рычи, — Ньют встал и поцеловал меня в затылок. — Ладно, пошёл звать твоего Ромео. Люблю тебя.
— И я тебя, — я всё-таки оторвалась от подушки и поцеловала брата в щёку, которую он подставил.
Когда Ньют вышел, я снова уткнулась лицом в подушку и разачарованно простонала. Месяц. Снова месяц сидеть тут и умирать от скуки. Я так и лежала до прихода строителя.
— Эй, ты спишь что-ли? — он сел на край кровати и легонько поцеловал меня в шею, отодвинув волосы в сторону.
— Нет.
— А что ты тогда делаешь?
— Умираю от скуки.
— Эй, ну-ка, что за настрой? Давай, подними лицо.
— А какой у меня должен быть настрой, а? — я всё-таки повернула голову к парню. — Мне тут месяц лежать. Месяц! Я что делать-то буду? Умру же от скуки.
— Не умрёшь. Мы тебе не позволим, — пробормотал Галли, начиная водить носом по моей шее.
