– Ладно, шутки в сторону, зачем звонишь? – спросил я устало.
– Сегодня тебя спрашивали…
– И кто же? – Я немного испугался, вдруг это опять была Янь Кэ.
У Сюн без колебаний ответил:
– Ню Дагуй, наш старый пациент.
– Но его же выписали из клиники, – недоверчиво произнес я.
У Сюн не хотел выкладывать подробности и поэтому передал кому-то телефон:
– Давай, давай… Сам скажи.
На другом конце на мгновение воцарилась тишина, я тоже не издавал ни звука. Потом раздался тяжелый вздох – и мне рассказали нечто удивительное…
Сначала я не расслышал, что говорит мне Ню Дагуй, – его голос был очень тихим, и в какой-то момент я даже подумал, что связь прервалась. Мне стало очевидно, что Ню Дагуй не хотел говорить при У Сюне. Но я понимаю, как сильно У Сюн любит сплетничать и лезть в чужие дела. Будь его воля, он уже давно сам прижался бы ухом к телефону.
– Я вспомнил, – через какое-то время сказал Ню Дагуй, повысив тон. По сравнению с тем временем, когда он болел, сейчас его голос звучал совершенно по-другому.
– Что вспомнил? – Я снова вдруг занервничал.
На той стороне провода раздался звук шагов, как будто пациент специально отошел в сторону, чтобы высвободится из цепких лап У Сюна.
– Я вспомнил, кто меня выпустил… Это была доктор Чжан!
После оказания надлежащей терапии при волчанке пациент может начать вспоминать какие-то события. Но когда больница проводила свое расследование, были просмотрены все видеозаписи с наружных и внутренних камер наблюдения, даже те, что были сняты за три дня до инцидента; нигде не было и следа Чжан Цици. Если это действительно она, тогда нужно обязательно передать дело в руки полиции, а больнице перестать заниматься самовольным расследованием.
Не думаю, что больница станет фальсифицировать какие-то материалы в этом деле, но и Ню Дагую нет смысла мне врать. Все это слишком подозрительно. Я хотел задать несколько вопросов Ню Дагую, но он заговорил первым:
– Врач Чэнь, я жду вашего приезда; у меня есть кое-какие доказательства.
Какие у него могут быть доказательства? В этом плане я не очень доверял ему. В конце концов есть доказательства с записей видеонаблюдения; чтобы подделать такие материалы, необходимо приложить огромные усилия. Поэтому я был уверен: если на записях не было Чжан Цици, значит, Ню Дагуя выпустил другой человек.
Но я все же решил расспросить, что у него есть. Ню Дагуй, подумав немного, решил не отвечать мне и вернул телефон У Сюну. Я никогда не давал личный номер телефона пациентам; если я кому-то понадоблюсь, то придется связываться со мной через третье лицо. У Сюн сказал, что у них в седьмом отделении еще много дел, и он не может сейчас со мной говорить. Затем попрощался и дал отбой.
При условии, что записи видеонаблюдения точно не были подделаны, какие еще могут быть подтверждения? Мне действительно больше ничего не приходило в голову. Вдруг у Ню Дагуя обострилась болезнь и психическое расстройство вновь дало о себе знать, а его слова – это чушь, которую он придумал, чтобы обмануть меня?
Сейчас я понимаю, что был тогда слишком самоуверен. Я изначально думал, что у моих книг достаточно запутанные и необычные сюжеты, но Ню Дагуй превзошел все мои ожидания. Я никак не мог подумать, что он действительно говорил правду. Когда я вернулся, меня ждал поистине большой сюрприз. Но об этом будет сказано позже.
Той ночью, поговорив по телефону, я хотел дождаться Ян Кэ, чтобы немного побеседовать с ним. Прождав его какое-то время, глянул на часы – одиннадцать вечера, а он все еще не вернулся… Я весь день был за рулем, сильно устал и постоянно зевал, поэтому зажег спираль от комаров и пошел спать.
Комары в Маншане словно маленькие вампиры, обычные средства никак от них не спасали. Все мое тело покрылось волдырями от укусов. Я еще долго ворочался в кровати; только когда в комнате стало не так жарко, а комары наелись досыта, я провалился в сон.
Не знаю, сколько было времени, но тут вернулся Ян Кэ; от него несло спиртным. Он улегся на маленькую кровать, даже не приняв душ. Я и так-то спал на боку, но, улегшись на кровать, Ян Кэ одним махом столкнул меня на пол.
– Эй! – крикнул я от боли и раздражения.
Свет уличных фонарей пробивался снаружи, и я увидел, что Ян Кэ уже лежит с закрытыми глазами. Он не снял ни обувь, ни одежду, только рубашка была наполовину расстегнута, обнажая накачанную грудь. Тут я вспомнил, как во время учебы мы изучали различные анатомические схемы и изображения внутреннего строения человека.
– Ян Кэ, ты совсем с катушек съехал? – Я все еще был вне себя от злости.
Достав телефон, я увидел, что было два часа ночи. Ян Кэ упился до полного бесчувствия, и я никак не мог улечься рядом на такой крошечной кровати. Обычно Ян Кэ был вполне стабильным и надежным человеком, он редко напивался до такого состояния. Никто в хорошем расположении духа не пойдет в одиночку распивать алкоголь. Может, это из-за того, что недавно заведующий упомянул его отца? В этом плане я мог его понять – и не стану препираться с ним по этому поводу.
