Мне пришла мысль позвонить Ян Кэ и узнать, что за пациентка у него была утром на осмотре и с какой проблемой она обратилась. Возможно, для постановки диагноза А Ли мне пригодится данная информация.
Подумав еще раз, я все же посчитал, что с моей стороны было бы непрофессионально звонить коллеге, тем более что рядом со мной находится врач приемного отделения. А Ли смотрела на меня, но ее взгляд не просил о помощи – в нем читался ужас. Возможно, она знала, что к ней придет психиатр. Сложно поспорить, любой испугался бы.
В нашей клинике нет жестких требований к медперсоналу носить белый халат, за исключением медсестер, но это правило не работает, если врач выезжает за пределы больницы. При выезде мы обязаны вне клиники надевать белый халат, иначе как другим узнать, что ты врач? Я зашел в кабинет, и А Ли, увидев меня в белом халате, скорее всего, поняла, что я и есть вызванный к ней психиатр. Она с ненавистью смотрела на меня, словно на врага.
К подобным сценам я давно уже привык – к психиатрам, как и к душевнобольным людям, часто относятся с предубеждением. Каждый раз, когда я приезжаю домой к родителям, стараюсь никому не рассказывать о своем профиле работы. Я попросил родителей говорить другим людям, что я терапевт, если они спросят о моей специальности, иначе со мной никто не захочет сближаться. Когда я жил в Шэньяне, то первое время не говорил девушке, что работаю в отделении психиатрии, лишь упомянул, что я врач. Когда она узнала правду, то сильно напряглась и захотела расстаться. Я очень сильно корил себя за это, но в конце концов уступил ее желанию.
Когда я начал подходить к А Ли, девушка забилась в истерике: плакала, кричала, что она не сошла с ума и хочет домой. Мама А Ли, конечно, была против возвращения дочери домой; она пыталась уговорить А Ли пройти обследование и поехать в больницу, хотя я еще даже не поставил диагноз. Девушка все равно не слушалась и, схватившись за грудь, кинулась вон из кабинета. При этом она сбила пациентку, которая направлялась в туалет, держа капельницу. Женщина громко закричала от боли и обмочилась.
Сотрудникам больницы не терпелось побыстрее отправить отсюда А Ли. Я еще не успел что-либо сказать, как врачи единодушно стали настаивать на ее выписке. Поняв, что А Ли находится в состоянии сильного эмоционального стресса, я стал немедленно оформлять все необходимые документы, чтобы приступить к ее лечению.
А Ли не соглашалась уходить со мной; я долго ее уговаривал, но она продолжала твердить, что ее мучает чувство спертости в груди. Я начал переживать: вдруг у нее есть какая-то проблема по женской части? Но мне было неловко говорить при ее матери. Я еще раз спросил об этом у лечащего врача, но она подтвердила, что у девушки совершенно нет проблем. Здешние врачи возмутились, почему наша клиника отправила врача-мужчину, ведь пациентка – школьница, ей будет неловко обсуждать со мной свои проблемы.
Хорошо, что мама А Ли – здравомыслящая женщина. Так как девушка не хотела с нами уходить, она терпеливо и по-доброму стала уговаривать дочь, дав обещание, что в больницу ее не положат. Проблема заключалась в том, что А Ли уже прошла множество обследований, и если у нее обнаружится только психическое заболевание, то, скорее всего, ее придется госпитализировать, поскольку, судя по текущему положению дел, психологическое состояние девушки уже оказывает влияние на ее физиологию. Я и так переживал, что у А Ли запущенный случай, но, вернувшись в больницу, обнаружил, что дела обстоят хуже, чем я предполагал.
Все кабинеты в первом отделении располагались близко друг к другу, и когда я вернулся, то увидел в соседнем кабинете Ян Кэ, все еще беседующего с той ученицей. Ее отец сидел на стуле в коридоре и смотрел в телефон. Когда собрание закончилось, одни врачи пошли принимать пациентов, а другие – проводить обучение для ординаторов, поэтому все кабинеты были заняты. Ян Кэ почти всю первую половину дня провел в кабинете, поэтому, приведя с собой А Ли и ее маму, я спросил его:
– Ты скоро закончишь?
И вдруг в глазах девочки, сидевшей в кабинете с Ян Кэ, сверкнул огонек. Увидев А Ли, она встала и, указав на нее пальцем, во весь голос закричала:
– Вот эта дрянь! Она меня заразила!
Почему современное молодое поколение, только открыв рот, сразу начинает изрыгать брань? Я нахмурился, размышляя, какой болезнью она могла заразить подругу. Может, они поссорились из-за парня?
И тут А Ли, стоявшая рядом со мной, звонко ответила:
– Я дрянь? А ты тогда шлюха! Ясно, что это ты меня заразила, бесстыжая стерва!
– Хватит, следи за языком! – Отец ученицы, убрав телефон, тут же ринулся останавливать конфликт.
Мама А Ли, проявив благоразумие, также попыталась примирить девочек:
– А Ли, разве этому я тебя учила? Откуда такие ругательства? Ты что, зря училась и понапрасну читала «Лунь Юй»[24]?
