- А ты? Почему ты хочешь этого? – прошептала она и вспомнила те картинки, которые видела в голове у Кайло, когда он добровольно открыл перед ней собственный разум. Кошмары психиатрической лечебницы, сравнимое с пытками по жестокости лечение, одиночество, осуждение окружающих только за то, что он родился не таким, как они. Но ей хотелось почему-то самой услышать от него откровение, а не строить собственные догадки об увиденном.
Монстр дернулся от этих слов, словно от удара плетью. Больше разговоров о политике нацистов и новостей с фронта он избегал только тем, касавшихся его самого, его чувств, мыслей и особенно прошлого. Рей даже начало казаться, что он вовсе не планировал позволять ей увидеть психиатрическую больницу, что это вышло невольно и она попросту украла у него это личное воспоминание, скрытое за семью печатями.
- С этой силой ты смогла бы найти своих родителей, - быстро перевел тему мужчина, - разве ты не хочешь этого?
- Нет, - коротко выдохнула Рей. Кайло изумленно вытаращил и без того не маленькие глаза. Он ждал совершенно другого ответа. Вероятно, был уверен, что нашел главную ахиллесову пяту девушки и сможет надавить на нее. И вот… какое разочарование.
- Они отказались от меня и я думаю, что сделали бы это снова, - принялась терпеливо объяснять Рей, словно говорила с неразумным ребенком, задававшим вопросы об устройстве окружающего мира, - если они не умерли, конечно. Но если они мертвы – поиски тем более бессмысленны. Я прожила свою жизнь без них и вряд ли появление их могилы как-то бы мне помогло. Прошлое… мешает двигаться дальше.
- И ты не держишь на них зла? Не хотела бы отомстить за то, что они так обошлись с тобой?
Рей задумчиво разгладила складки на своей безразмерной рубахе, пожевала губы. Ей было даже немного неловко от того, что она воспринимала все это без какого-либо энтузиазма. В те времена она вообще не понимала смысла понятия мести. Конечно, слово ей было знакомо, она читала о нем в книжках, где все эти несчастные герои вроде графа Монте-Кристо посвящали этому всю свою жизнь; слышала истории про традиции далекой Сицилии. Но она совершенно не могла себе представить, чтобы сама занялась чем-то подобным, вместо того, чтобы оставить прошлое в прошлом и спокойно жить дальше.
- Нет, - она слегка качнула головой, - какой в этом смысл?
Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила того, какое сильное влияние ее слова оказали на Монстра. Он нахмурился, вскочил и снова начал измерять широкими шагами тесную каморку. После очередного круга он вернулся к Рей и, прежде, чем она успела среагировать, снова коснулся ее виска. Девушка не была готова к вторжению и ее ментальные щиты рухнули. В глазах потемнело и по застилающей мир мутной пелене пошли волнами обрывки воспоминаний, самых темных, самых злых и неприятных. Голод и постоянная жажда в пустыне, грубость и жестокость людей; лицо того страшного грязного араба, который зажал ее в переулке с вполне понятными намерениями, пока она не всадила ему в живот свой кривой маленький нож, как бежала потом к Финну и они, собрав все ценное, пробирались в Танжер, спасаясь от возмездия и наказания. Тяжелые дни в Париже, изнурительная работа, стертые в кровь пальцы от трудной работы, боль, усталость, снова голод, голод, голод… И день, когда она попалась в руки гестапо, бесконечные часы в темном подвале, копошащиеся в углах крысы, жестокие пытки… Переломанные кости, загнанные под кожу иглы, побои…
Титаническим усилием Рей удалось прекратить это жуткое путешествие в темные глубины собственной памяти. Тяжело дыша, она откинулась на спинку стула и злобно уставилась в низко склоненное над собой лицо Кайло.
- Хватит, - вырвалось у нее.
- Я всего лишь хотел показать тебе, - отстранено сказал Монстр, - что тебе пришлось пережить из-за них. Тех, кто тебя бросил тебя как мусор. Ты должна их ненавидеть! Должна желать их смерти. Хорошо. Черт с ними. Но твои палачи, кто пытал тебя в Париже. Тебя и твоих друзей. Разве они не достойны ненависти? Не достойны смерти?
- Нет, - уверенно возразила Рей, - потому что я не хочу стать такой же, как они. Умение прощать…
- Только не говори, что веришь во всю эту христианскую чушь, - с плохо скрытым отвращением в голосе фыркнул Монстр. Похоже, что с религией его отношения складывались не лучше, чем с врачами-психиатрами. Но спрашивать было бессмысленно, да и сейчас Рей была слишком возмущена тем, что Рен снова вторгся в ее мысли. И злилась даже не на него, а на саму себя, за то, что в этот раз слишком расслабилась, чтобы вовремя дать достойный отпор. Она уже слишком привыкла к их относительно цивилизованным разговорам и совершенно не ожидала такого поворота событий. Непостижимо, но она чувствовала себя обиженной, словно просто повздорила с другом, который выкинул что-то гадкое. Нужно почаще напоминать себе все-таки, что Монстр – ее тюремщик и это совершенно нормально, что в любой момент он может опомниться и подвергнуть ее пыткам. Лицо Рей было слишком красноречиво и Кайло смягчился, вроде даже почувствовал себя виноватым.
