Субмарин полностью

Всегда-Смеется протягивает руку и прижимает к себе Послушного-Послушного, который находится в таком замешательстве, что проходит не меньше пары секунд, прежде чем он предпринимает попытку высвободиться из неожиданных объятий. – Мне будет ее не хватать.

Тут до меня наконец доходит. Полоска-на-Животе и этот мужчина – Поет-Красиво – так понравились друг другу, что хотят остаться вместе. Сейчас они сообщат о своем желании старейшинам, а те решат, кто из них должен будет перейти в другое племя.

– Так, может, это мужчина присоединится к нам? – предполагаю я.

Всегда-Смеется качает головой.

– У нас слишком много женщин, а в том племени слишком мало. Тут и обсуждать нечего.

– Неужели это так просто? Уйти из одного племени в другое?

Всегда-смеется смотрит на меня так, как она всегда на меня смотрит, когда вспоминает, кто я такая и откуда взялась.

– Этому нас научили Великие Родители, – объясняет она. – Нехорошо все время оставаться в одном племени. Нужно меняться, и самый лучший повод для этого – любовь.

Я киваю. Логично. Наверняка это правило было придумано, чтобы избежать близкородственного скрещивания. Мы писали контрольную по биологии на эту тему, года два назад, кажется. Совершенно логично, что профессор Ён Мо Ким оставил своим созданиям такой завет.

Всегда-Смеется оказывается права: вскоре Белый-Глаз объявляет, что Полоска-на-Животе и ее дети Послушный-Послушный и Большой-Мужчина переходят в племя Негнущаяся-Коленка. Разворачивается настоящая драма. Дети рыдают, когда Белый-Глаз благословляет их, и до них наконец доходит, что происходит. Полоска-на-Животе тоже получает благословение, потом подплывает к каждому и прощается, одновременно и плача и смеясь. Ее обнимают, ей желают счастья, снова обнимают, обмениваются воспоминаниями – «а помнишь, как тогда …», – в третий раз обнимают и больше не хотят отпускать.

Она подплывает даже ко мне. Обнимает меня, и, хотя я вообще не из тех, кто обнимается, с ней обниматься так приятно, будто мы знакомы уже сто лет. Мне вдруг приходит в голову, что, будь у меня была сестра, по ощущениям это было бы почти так же.

– Всего тебе хорошего, – говорит она, выпуская меня из объятий. – Жаль, что мы так мало говорили друг с другом. И я надеюсь когда-нибудь узнать, к чему привели твои поиски. Она испытующе смотрит на меня. Ты Посредница, я это точно знаю. Верь мне.

Я не особо верю, но сейчас не тот момент, чтобы спорить. К тому же я чувствую, что вот-вот разревусь, поэтому я просто отвечаю: «Я постараюсь». А потом еще раз прижимаю ее к себе, что вообще не похоже на ту меня, которую я знаю.

Прощание длится вечно. После того, как Полоска-на-Животе обнялась с прежним племенем, ей нужно подплыть по кругу к каждому из новых соплеменников, которые тоже обнимают ее, принимая в свои ряды. Между тем Поет-Красиво проделывает такой же круг почета у нас. Все наставляют его любить и беречь Полоску-на-Животе и ее детей. От некоторых ему достается мрачный взгляд или даже удар кулаком в плечо за то, что он забирает ее у нас. Он выносит всё это стоически и вновь и вновь заверяет всех, что это большая любовь, тут ничего не поделаешь, и в конце концов все это понимают и признают.

Ко мне он тоже подплывает, чтобы сказать, что для него большая честь познакомиться с Посредницей, которая была предсказана в пророчестве.

– Хотя сам я в эти древние пророчества совсем не верю, – признаётся он с нерешительной улыбкой.

– Все в порядке, – заверяю я его. – Мне бы хотелось, чтобы как можно больше народу перестало верить во всё это.

Темнеет, и, когда всеобщее возбуждение немного спадает, мы начинаем праздновать всё, что случилось. На этот раз субмарины не устраивают Вместе-Вместе, а начинают своего рода певческий поединок: Длинная-Женщина поет за нас, а Поет-Красиво – за своих.

И его пение меня действительно впечатляет. Может быть, дело в том, что он влюблен, но из его тела льется такой полный, насыщенный и живой звук, что я не верю своим ушам. Певцы постоянно сменяются, подкалывают друг друга, и иногда мне кажется, что этих двоих слышно за тысячи километров – и что любой, кто их услышит, должен опуститься на колени, потрясенный.