– Было офигенно. – Так приятно видеть его, да и Сюзанну, которая выглядывает у него из-за плеча. – Ну а у вас что? Что творилось в Сихэвэне, пока меня не было?
Пигрит морщит лоб.
– Хм… дай-ка подумать…
– Понимаю, – подкалываю я его. – Вы провели все каникулы в постели и вообще ничего вокруг не замечали.
Сюзанна хихикает.
Мне не видно, покраснел ли Пигрит, у него слишком темная кожа, но, похоже, он несколько смущен.
– Ну не совсем так…
– Ну да, – соглашается Сюзанна, – пару раз мы были на Малом пляже.
Похоже, эти двое по уши влюблены. Мне становится завидно. Я вспоминаю Полоску-на-Животе и как она мне объясняла, что любовь – это очень просто. Похоже, так оно и есть – для всех, кроме меня.
– Нет, если серьезно, – говорит Пигрит, и внезапно голос его и правда звучит совершенно серьезно, – главная новость – это то, что ты, Саха, теперь знаменитость.
– Знаменитость? – повторяю я удивленно. – Разве я и так не была ею?
Мои действия на Дне основания, когда я спасла жизнь Джону Бреншоу во время турнира ныряльщиков, вызвали немалый переполох, но я, если честно, рассчитывала на то, что всё давно улеглось.
Пигрит трет подбородок.
– Дело в том, что запись слушания твоего дела в Городском совете разошлась по средствам массовой информации. В особенности то высказывание доктора Уолша, где он говорит, что ты гибрид. – Он всё не прекращает тереть подбородок. – Помнишь историю про родителей, которые вживили своему ребенку гены гепарда и за это их изгнали из Зоны?
– Ну конечно, – говорю я.
Кто же не помнит, тогда из-за этого было столько шума. Супруги Тейлор, оба известные спортсмены – Джордж Тейлор – чемпион Австралии по бегу на дистанции более 1000 метров, Пэрис Тейлор – олимпийская чемпионка по бегу на 100 и 200 метров, – имплантировали своему сыну гены гепарда, чтобы сделать его лучшим бегуном всех времен и народов. И этого, наверное, даже никто бы не заметил, если бы они еще до его рождения не записали сына в спортивную школу-интернат.
– Они заявили, что подадут в суд на Совет зоны, чтобы оспорить решение об их депортации, – продолжает Пигрит. – Из-за тебя.
– Но… – начинаю было я и замолкаю на полуслове. Ясное дело, для этих Тейлоров всё выглядит так, будто Совет зоны руководствуется двойными стандартами.
– То есть про субмаринов никто не знает?
Пигрит качает головой.
– Это по-прежнему самая тщательно охраняемая тайна в мире. И Бреншоу из кожи вон лезут, чтобы так всё и оставалось.
– Ну тогда не так уж всё и страшно, разве нет?
Он вздыхает.
– Проблема в том, что Совет зоны ни в коем случае не может допустить, чтобы Тейлоры вернулись. То, что они сделали, – такое вопиющее нарушение Принципов неотрадиционализма, что с этим никак нельзя смириться. С другой стороны, Бреншоу настаивают на том, чтобы сохранить в тайне существование субмаринов, даже если для этого придется проиграть процесс в Верховном суде.
Семейству Бреншоу принадлежит важнейшее предприятие всей Зоны, так что их слово имеет невероятный вес.
– Это неразрешимый конфликт, – констатирую я.
Пигрит склоняет голову набок.
– К сожалению, не совсем. Есть одно решение.
– И какое же?
– Они подумывают о том, чтобы депортировать и тебя тоже.
– Что?!
– Для проформы. Они бы компенсировали тебе ущерб. Собственная квартира в любой свободной зоне по твоему выбору, стипендия, финансовая поддержка и всё такое.
Слышать такое – как удар под дых.
– Они не могут так поступить! – Впрочем, я тут же понимаю, что очень даже могут.
Совет зоны на настоящий момент принял решение только по делу Джеймса Тоути, а относительно меня пока нет.
– Почему тетя Милдред мне ничего об этом не сказала?
– Да она сама еще не знает, – отвечает очень серьезный Пигрит. – Это всё пока обсуждается только в узком кругу.
Значит, сам он узнал об этом от своего отца. Планшет вдруг кажется мне таким тяжелым, что я еле удерживаю его в руках.
– То есть возвращаться мне смысла нет, да?
Пигрит пожимает плечами и вдруг становится очень грустным.
– Ну, в долгосрочной перспективе скорее нет, ты права, – говорит он.
Именно поэтому я считаю его лучшим другом: то, что он говорит, часто бывает неприятным. Но я могу быть уверена, что он говорит чистую правду.
– Кстати, папа считает, что такой процесс может сильно затянуться, – продолжает он. – Очень может быть, его можно растянуть так, что ты успеешь закончить школу.
– С Джеймсом Тоути всё получилось очень быстро.
– Там всё было несколько иначе. Его же поймали буквально с поличным. Но в твоем случае они хотят оттянуть принятие решения. Поручили папе написать экспертное заключение, а он сказал, что у него сейчас нет времени, он должен готовиться к конференции в Сиднее. Тогда они ответили, что не проблема, он может спокойно отложить это дело на полгода или даже дольше.
Это не сильно меня успокаивает.
– Заключение? Что еще за заключение? – Отец Пигрита вообще-то не биолог и не медик, а историк. Пускай и самый знаменитый в Австралии, но всё же именно историк.
