Субмарин полностью

– Может, они просто забыли про нее, – предполагает Плавает-Быстро. – Как бы то ни было, у тебя она есть. Тебе только нужно немножко поупражняться.

Этой ночью мне всё же удается заснуть, лежа между двумя разведчиками. Они оба повернулись ко мне спиной, копья наготове. Я, правда, еще довольно долго размышляю о своей новой (или старой?) способности. Как же ее назвать? Магнетическое чутье? Надо будет поручить Пигриту разузнать, действительно ли у человека есть или хотя бы был когда-то такой орган чувств. На этой мысли я засыпаю.

На следующее утро Шрам-на-Подбородке будит нас, едва во тьме начинают проступать первые очертания окрестностей, и поторапливает в путь. Мы не рассиживаемся, быстро собираем вещи и выплываем.

Сегодня мои спутники не играют в игры, не устраивают гонок и не забывают обо мне. Я четко ощущаю: причиной тому бездна, эта темная пропасть под нами. Шрам-на-Подбородке и Плавает-Быстро не сговариваясь поставили меня в середину, сами держатся по бокам, так мы и пересекаем пропасть, плывя рядом, равномерными гребками.

Темнота под нами и у меня вызывает что-то похожее на уважение или благоговейный страх. Мне кажется, что я чувствую, как далеко вниз она уходит, – кто знает, может я и это могу? Если есть магнетическое чутье, то почему бы не быть и чутью, которое определяет массу давящей на тело воды?

Как бы то ни было, глубина словно притягивает к себе. Одна мысль о том, что мы сейчас плывем над дном на такой же высоте, как летящий по небу самолет – над землей, так высоко, что, если выпустить из груди весь воздух, будешь погружаться все глубже и глубже, заставляет мурашки бегать по спине.

И дело тут не только в разыгравшемся воображении – вода стала прохладнее. Не настолько холодной, чтобы это было неприятно, скорее наоборот: в прохладной воде плыть легче и можно не беспокоиться, что вспотеешь. Но температура воды и правда опустилась на пару градусов.

Так мы плывем и плывем, время от времени залезаем в сумки за кусочком провианта и плывем дальше, пережевывая пищу.

Вдруг Шрам-на-Подбородке поднимает руку в предостерегающем жесте и замирает.

– В чем дело? – спрашивает Плавает-Быстро.

Разведчица втягивает воду расширенными ноздрями и делает жующее движение нижней челюстью.

– Нам надо проскочить, – объясняет она и оглядывается по сторонам.

– Проскочить? – повторяет Плавает-Быстро. Ему приходится повторить несколько раз, прежде чем она снова оглядывается на него. – Что там такое, что нам нужно проскочить?

– Вулкан, – коротко отвечает Шрам-на-Подбородке и начинает двигаться, сильно отклоняясь от того направления, в котором мы плыли раньше.

Может, она и не тот человек, с кем хотелось бы дружить, но ходить с ней в разведку точно стоит: проходит совсем немного времени, и я тоже ощущаю что-то неприятное – запах серы, тухлых яиц, резкий металлический привкус. Похоже, под нами и правда прячется подводный вулкан, изрыгающий ядовитые пары, которые поднимаются наверх.

– Скорее! – подгоняет Шрам-на-Подбородке. Она хватает меня за правую руку ниже плеча, делает знак Плавает-Быстро, чтобы он так же подхватил меня слева, и вдвоем они со страшной скоростью увлекают меня вперед.

Очень вовремя. Уже в следующую секунду я вижу, как из глубины поднимается что-то невообразимое, жуткая тень, угрожающе клубящийся и мерцающий пузырь размером с городской район. Пузырь, который приближается с завораживающей скоростью и при этом неумолимо растет. И вот он настигает нас, тянется к нам, обжигает ноги, пытается схватить нас и погрузить в свои ядовитые, зловонные пары. И только благодаря тому, что Шрам-на-Подбородке и Плавает-Быстро гребут изо всех сил, нам удается вырваться, кашляя, задыхаясь, ощущая, как по телу разливается отвратительный зуд.

– Едва успели, – говорит Плавает-Быстро, когда мы оказываемся в безопасности, и с уважением кивает Серой Всаднице. – Хорошо, что ты вовремя забила тревогу.

По лицу Шрам-на-Подбородке пробегает что-то похожее на тень улыбки.

– Мне это место еще в прошлый раз показалось подозрительным, – объясняет она.

– Тепло, – кивает Плавает-Быстро.

– Именно, – соглашается она. – Он не так часто извергается, но он почти всегда горячий. И сразу чувствуется, что это не какое-нибудь новое течение, а что-то снизу.