Ах, ну да. Пигрит что-то такое говорил, припоминаю я.
– Мы надеемся, что там будут приняты новые решения, потому что концерны, конечно же, стараются выделять нам и нашим коллегам как можно меньше денег, – говорит Луиза. – Поэтому, сама видишь, здесь всё гремит и скрипит. Сказать, что эта станция «отслужила свое», – значило бы очень ей польстить.
Она поднимает указательный палец, и мы все прислушиваемся: действительно, откуда-то из недр здания раздаются стук, скрип и шорохи.
– Давление, – объясняет Джордж. – Каждая волна, проходящая над нами, изменяет высоту водяного столба, а значит, и давление воздуха внутри станции, и это происходит приблизительно раз в тридцать секунд, в зависимости от погоды. Вот и получается, что каждый герметично закрытый предмет, способный издавать звуки при изменении давления, эти звуки издает.
– Если честно, – признаюсь я, – я оказалась здесь не совсем случайно.
Луиза торжествующе хлопает в ладоши.
– Ага! Так я и знала.
Я оглядываю этих троих. Чем дольше мы с ними разговариваем, тем сильнее мне кажется, что они что-то употребляют. Хотя, может быть, это просто тот эффект, который мы как-то проходили в школе: в условиях повышенного давления человек может начать вести себя неадекватно. Из-за повышенного давления в кровь попадает большее количество азота, он действует как веселящий газ.
– Мне рассказали, – продолжаю я, твердо решив не позволить заговорить мне зубы, – что здесь кого-то держат в плену.
Они смотрят на меня с удивлением.
– В плену? – переспрашивает Луиза. Эд хихикает.
– Да, – отвечаю я.
– Кого? – интересуется Джордж, почесывая свою покрытую белым пухом грудь.
– Не знаю. Кого-то.
– У нас?
– Да, – повторяю я.
– Ну и наговорили же тебе всякой чуши, – энергично заявляет Луиза.
Я смотрю ей в глаза.
– Если бы я держала кого-то в плену, я бы тоже так ответила.
Она снова смеется. Звук такой, будто пересыпаются камушки.
– Ты не обязана мне верить. Но ты можешь осмотреть станцию. – Она протягивает руку в приглашающем жесте. – Пойдем, я тебе всё покажу.
И действительно, эти трое все вместе водят меня по коридорам станции. Они показывают мне лаборатории, коллекции проб и рабочие места.
Я узнаю, что каждые два-три дня они выпускают на поверхность новый буй, который, оказавшись наверху, подключается к сети, передает все собранные данные, получает почту и тому подобное. Они показывают мне установки, производящие кислород и питьевую воду, устройство, которое прессует отходы, и маленький уран-ториевый реактор, вырабатывающий необходимую электроэнергию.
Здесь есть холодильная камера для скоропортящихся продуктов питания и сушильная камера для вещей, которые нельзя держать мокрыми.
– Всё остальное здесь постоянно влажное, – объясняет мне Луиза. – Ничего толком не сохнет. Полотенца плесневеют, металл ржавеет, печенье моментально становится мягким, у кофе странный вкус, потому что невозможно вскипятить воду.
Каждые три недели приходит корабль с новой сменой на борту, но, прежде чем они могут отправиться домой, им приходится проходить многодневную декомпрессию. Особенно они гордятся своими туалетами.
– Раньше они регулярно взрывались, – хихикая, рассказывает мне Джордж. – А наши уже тридцать лет работают без перебоев.
– Ну, кроме того случая, когда недавно ты… – хрюкает Луиза.
– Лучше помолчи, – прерывает ее Джордж.
Они показывают мне и систему наблюдения: шесть камер, которые круглосуточно мониторят окрестности станции. Мы немного проматываем запись назад, и я вижу саму себя: как я подплываю к станции и заглядываю в окна. Увидев это, я поначалу прихожу в ужас, но потом выдыхаю: Шесть-Пальцев и его кит находятся слишком далеко, чтобы камера их зафиксировала.
– Ты так и не ответила, кто наговорил тебе, что мы здесь кого-то держим, – вспоминает Джордж, пока мы смотрим, как я приближаюсь к входному люку. – В смысле, разве не проще было бы сообщить полиции?
– Да, – соглашаюсь я. – Наверное, так мне и надо было поступить. – Мне нужно было придумать какое-то объяснение, но я еще не придумала какое.
К моему облегчению, Джордж быстро меняет тему, да и остальных это, похоже, не особо интересует. Вообще, все трое действительно выглядят так, словно они слегка навеселе.
– Время, – внезапно вспоминает Луиза. – Нам нужно следить за временем. Ей нельзя оставаться здесь слишком долго.
– Точно, ты права, – соглашается с ней Джордж и задумчиво морщит лоб. – А во сколько она тут появилась? Я не посмотрел на часы.
– Посмотрим по записям с камер, – говорит Эд. – Там видно время.
Он дотрагивается до экрана и пролистывает запись назад, до того момента, когда я заплываю в шлюз. – Вот. Она пришла в 95,2. А сейчас у нас 98.
Джордж поворачивается ко мне.
– Да, юная леди, боюсь, это означает, что нам придется тебя выпроводить.
– Это из-за азота, – вставляет Луиза. – Я не знаю, как это устроено у тебя, ведь у тебя есть жабры, но обычно при повышенном давлении в кровь поступает больше азота, и это может быть очень опасно если…
