…Запыленный «виллис» британских колониальных сил, выкрашенный в желто-зеленые маскировочные цвета, бодро катил по извилистой грунтовке, очень мало напоминавшей то, что во всех цивилизованных странах принято называть приличной дорогой – никакого намека на разметку, полное отсутствие указателей, рытвины и тучи мелкой въедливой пыли.
Водитель-индус, смуглый парнишка лет двадцати, сосредоточенно смотрел на дорогу и, как ему казалось, очень лихо крутил баранку, пытаясь «пропускать между колес» или объезжать сторонкой многочисленные выбоины, но получалось у него неважно: джип то и дело основательно встряхивало, и тогда офицер-британец недовольно морщился, а еще двое солдат-индусов, восседавших сзади, взмахивали руками и довольно эмоционально выкрикивали что-то на суахили – и вряд ли это были похвалы шоферу. Водителя, однако, недовольство, ругань и насмешки земляков нисколько не трогали – раз господин офицер молчит, значит все в порядке! Саибу виднее, чем этим немытым крестьянам!
«Эх, видели бы меня сейчас наши старики и девушки из моей деревни! Еще вчера в дырявых штанах я коз матушкиных пас, да ковырялся в деревенской красной пыли, а сегодня я настоящий солдат в настоящей форме! Она почти такая же, как и у господина офицера! Чем не жизнь?! На всем готовом, кормят отлично, да еще и жалованье платят! Вот сколочу деньжат, дослужусь, может быть, даже до капрала, а там и война кончится… Приеду в родную деревню и сразу же посватаюсь… Нет, а еще лучше сразу уехать куда-нибудь в большой город – в Бомбей, например! Там наверняка опытные шоферы будут нужны… Да и девушки в городе небось покраше наших худых копченых чернавок! Вот бы еще и медаль какую-нибудь заслужить…» – какую медаль ему хотелось бы иметь на груди, шофер придумать так и не успел, поскольку резко ударил по педалям сцепления и тормоза и, выпучив черные глаза с синеватыми белками, принялся рассматривать доселе не виданное зрелище: по обочине дороги преспокойненько шел, слегка пошатываясь, настоящий немец в настоящей эсэсовской форме – точно такую же офицеры показывали на картинках во время занятий по военной подготовке. А может быть, это… как его – мираж? Да нет же – до полуденной жары была еще уйма времени, да и какие тут, на побережье, могут быть миражи! Не пустыня ведь, а они, знающие люди говорят, бывают именно там…
Эсэсовец между тем машину с патрулем явно заметил, но не предпринял даже и намека на попытку бежать или как-то сопротивляться. Он просто стоял и, казалось, совершенно равнодушно ждал, пока из джипа выпрыгнут солдаты с винтовками и вместе с офицером подойдут к нему. Офицер с пистолетом в руке подал знак солдатам встать справа и слева и, на всякий случай, держать «черного» под прицелом – мало ли что тот надумает выкинуть? А вдруг немцы выкинули на побережье десант?! Война – дело такое, малопонятное…
– Хальт! Хэндэ хох! – во взгляде офицера, до сих пор тоже видевшего немцев только на фотографиях и картинках, не было ни неприязни, ни особой ненависти, а лишь самое обычное любопытство. Увидев, что эсэсовец безропотно поднял руки, офицер настороженно приблизился и довольно ловко выдернул из кобуры немца парабеллум, с интересом осмотрел трофей и сунул в карман бриджей. – Ты откуда взялся, адольф паршивый? Не понимаешь? Как же это по-немецки… Во ист… Вас… А, черт с тобой, в комендатуре разберутся! Давай, пошел в машину! Ферштеен? Дас ауто… пошел! Лос!
Джип, недовольно проскрежетав шестернями коробки скоростей, дернулся вбок и назад, развернулся и покатил в обратную сторону – видимо, где-то неподалеку был какой-нибудь городок, где находилась комендатура или какая-нибудь воинская часть англичан. Кремер, усаженный на заднее сиденье под присмотр и охрану двух индусов, не спускавших с него полных жаркого любопытства взглядов, сидел абсолютно спокойно, и, казалось, немца совершенно не волновали ни пленение, ни будущие допросы.
– Так ты откуда здесь взялся, а? – офицер развернулся на переднем сиденье и вновь попытался хоть что-то выяснить у пленника. – На десантника ты не похож… Или тебя волшебным ветром прямо из вашего Берлина принесло, а, приятель? Мундир, кресты…
– Господин лейтенант, а мундир-то у него весь мокрый, – несмело произнес один из солдат.
– И что?
– Так ведь дождя-то не было уже сто лет! Да и бывают ли они вообще в этих богом проклятых местах – одни камни, песок да пыль… Я думаю, саиб, этот белый из моря пришел…
– А ведь верно! То-то я смотрю, он трясется весь… – Офицер на секунду задумался, потом достал металлический термос, скрутил стаканчик с горлышка и уже собрался было налить в него горячего кофе, но передумал и достал плоскую фляжку, из которой аккуратно, несмотря на тряску, налил полстаканчика, оценивающе посмотрел на эсэсовца, долил почти до краев и протянул пленнику: – На, бедолага, согрейся… Это вроде вашего шнапса. Шнапс! Битте…
Кремер, вполне справедливо решив, что совсем уж тупым и ничего не понимающим прикидываться не стоит, взял стаканчик, довольно лихо опрокинул, слегка поклонился и сдержанно поблагодарил:
