Лодка шла в надводном положении весь остаток дня. Я коротал время, играя в карты с Синкаи и двумя офицерами до десяти часов вечера. Синкаи оказался сильным игроком. До службы на флоте он был школьным учителем и обладал быстрым умом. На лодку он захватил с собой пачку писем от своих бывших учеников и намеревался взять их с собой, уйдя на врага, как я собирался взять с собой прах Ядзаки.
В десять часов Какидзаки сказал:
— Теперь надо отдыхать, ребята. Спите до упора. С утра надо быть наготове. Теперь мы можем встретиться с врагом в любую минуту.
Вернувшись в кубрик для экипажа, я снял китель и завернулся в него, Синкаи заснул почти сразу, но я крутился и вертелся около часа. Койка была гораздо уже той, на которой я привык спать. Еще прошлой ночью я спал на кровати раза в два шире этой. Я не мог даже сесть на ней. Если я пытался сделать это, то ударялся головой в расположенную надо мной койку. Я позавидовал ребятам из экипажа лодки. Мои трудности только насмешили бы их. Сами они спали в три смены. Если человек не высыпался в свободные часы, то он вряд ли мог бы нести вахту.
Атмосфера в кубрике была относительно свежей. Мы все еще шли в надводном положении, и вентиляторы гнали в лодку прохладный ночной воздух. Но я привык спать лежа на боку, а на лодке можно было спать только лежа на спине или на животе. Если спать на боку, то другое плечо упиралось в расположенную выше койку. Так оно и происходило: всякий раз, когда я засыпал на спине, непроизвольно переворачивался на бок, задевал за верхнюю койку и тут же просыпался. Я постарался приноровиться к этому, успокаивая себя тем, что все это ненадолго. Как только мы встретимся с врагом и мой «кайтэн» будет пущен в атаку, всем моим неудобствам придет конец.
Я все еще лежал в полудреме, когда во всех отсеках зазвучал сигнал общей тревоги. Почти сразу же лодка начала погружаться на перископную глубину. Я мог ощутить это воочию. Надо мной был подвешен к верхней койке фонарик на тросике, так что я мог сразу включить свет. Этот импровизированный отвес показывал, что лодка погружается с дифферентом на нос градусов пятнадцать или двадцать. Какой-то предмет с громким стуком упал на палубу кубрика. Я вскочил с койки, как и все остальные. Схватив нашу форму, мы стали одеваться, когда лодка выровнялась.
— Что происходит? — спрашивали моряки друг у друга.
В этот момент в кубрик вошли трое дозорных, которые стояли ранее на главной палубе лодки, на их непромокаемых куртках еще блестели капли соленой воды.
— Мы заметили два крупных вражеских корабля! — рассказали они. — Возможно, это крейсеры!
Ожила внутренняя трансляция.
— Всем стоять по боевому расписанию, идем на погружение!
Кубрик мгновенно опустел, в нем остались только Синкаи, Ямагути, Фурукава и я. Мои часы показывали 2.50. Самое темное время. Решит ли капитан Орита применить «кайтэны» в совершенной темноте? Мне это казалось сомнительным, но мы должны были быть готовыми к такому повороту событий. Я взял свой фонарик и схемы атак, и, когда снова заговорила трансляция, сердце мое ускоренно забилось.
— Приготовиться к торпедной атаке!
По проходам лодки мы подошли поближе к центральному посту и встали там так, чтобы никому не мешать, но услышать приказ командира, если он решит пустить в дело «кайтэны». Это позволило бы нам иметь в запасе несколько лишних секунд, чем если бы мы услышали этот приказ через громкоговоритель. Нам были слышны все переговоры в центральном посту и с акустиком лодки.
— Корабль слева, на пеленге сорок градусов, сила звука — три, — доложил акустик.
— Слушать внимательно! — отозвался капитан Орита. — Попытайся определить, цель одиночная или групповая. — Затем он отдал приказ рулевому: — Подвсплыть на пятьдесят пять футов!
Его спокойный голос несколько привел в порядок мои чувства, тон этого уверенного в себе командира ни малейшим образом не выдавал, была ли ситуация благоприятной для нас или нет. Лодки подвсплыла на перископную глубину. Капитан хотел осмотреться, а с глубины 55 футов он мог поднять перископ над поверхностью воды для этой цели. Но в следующую секунду он уже отдавал команду:
— Погрузиться на двести футов! Приготовиться к обстрелу глубинными бомбами!
Как странно! То мы готовимся топить корабли врага, то через несколько секунд уже бежим, спасая свою жизнь! Я заглянул в офицерскую кают-компанию. Лейтенант Какидзаки был там.
— Господин лейтенант, что вы об этом думаете? — спросил я его.
— Скорее всего, наблюдатели ошиблись, — ответил он мягким, как всегда, голосом. — Думаю, что там наверху американские эсминцы. Остается надеяться, что они нас не заметили.
Мы стали вслушиваться в доклады акустика из центрального поста.
— Шумы кораблей по обе стороны от нас, — докладывал он сухим механическим тоном. — Шумы винтов прямо над нами. Вероятно, эсминцы.
Все, что нам оставалось делать, — постараться незаметно скрыться. Прошел час, все это время акустик постоянно докладывал в центральный пост обстановку наверху. Однако не прозвучало ни одного разрыва глубинной бомбы. Я постепенно стал догадываться, что же все-таки произошло.
