— Я тебя понял, — практически в самое ухо, — в тебе взыграло недовольство, что я сразу не упал к твоим ногам? Похоже, я немного переоценил твои чувства ко мне, раз ты готова сбежать от меня из-за своего сраного самолюбия.
Самолюбием там и не пахло. Только обидой на то, как жестоко он с ней поступал, сажая на дурацкие качели своего переменчивого настроения. И на себя. Потому что от шёпота в ухо по телу снова бежали предательские мурашки. По телу, которое желало стоящего рядом мужчину.
— Чувства — это, конечно, замечательно, но я уже достаточно взрослая, чтобы не терять голову из-за них, — Вика чуть надавила ладошками на грудь босса, чтобы он отстранился и встретился с ней взглядом. — Я за последний месяц для себя поняла одну очень важную вещь — ты ни разу не тот человек, которого я хочу видеть рядом по жизни. Ты был для меня замечательным начальником, интересным собеседником и даже хорошим другом, но как мужчина, ты — кусок говна, Стас. И я рада, что наконец-то тебе об этом сказала.
— И чем же я так плох?
Вика улыбнулась, но как-то грустно и совсем беззлобно, словно уже давно свыклась с мыслью, что они видятся последний раз, и сказать она может всё, что угодно.
— Слишком часто переобуваешься. Раз не чувствуешь ко мне ничего — не тащи трахаться, я никогда не была просто девочкой с улицы, чтобы так со мной поступать. Раз уж натворил дел, не пытайся от них сбежать, просто избавившись от меня, а реши их по-мужски. Если позволил остаться, дай спокойно жить дальше, а не лезь, когда излюбленную игрушку из рук пытается утянуть кто-то другой. Не слишком сложные правила, да?
Хлестко, словно пощечина. Руки опустились. Вика отошла в сторону.
— Как бы потом не пожалела, — только и сказал он.
Просто из-за кома в горле сказать большего не представлялось возможным.
— Ты можешь начинать жалеть уже сейчас, — только и ответила она.