Суд - это я полностью

Я вошел в квартиру. Все молчали. Они смотрели на меня ничего не выражающим взглядом и слегка сторонились, пропуская меня. Прямо передо мной, около спальни, Пат Чемберс поддерживал рыдающую Мирну. Я подошел и нежно обнял ее.

— Пойдем, девочка, тебе надо прилечь, — сказал я.

Я устроил ее на диване, а один из полицейских подложил ей под голову подушку. Пат показал мне на спальню.

— Труп там, Майк, — сказал. — Там!

Это слово ударило меня по сердцу.

В спальне на полу лежал труп. Труп лучшего моего друга Джека Уильямса, человека, с которым я больше двух лет провоевал вместе и с которым месил зловонные болота в джунглях. Джек всегда говорил: «Я правую руку отдам за друга». И однажды он сдержал слово, помешав японцу разрубить меня пополам. Удар, предназначавшийся мне, пришелся на его правую руку, и потом ее пришлось ампутировать…

Пат молча позволил мне взглянуть на тело и коснуться мраморно бледного лица Джека.

Впервые в жизни я вдруг ощутил жгучее желание заплакать.

— Как его убили, Пат?

— Сорок пятый калибр, прямо в живот… Лучше не смотри.

Я откинул простыню и с трудом сдержал крик.

Джек лежал в трусах, прижимая к животу единственную руку. Входное отверстие было маленькое и чистое, а выходное с кулак, и оттуда вываливались растерзанные внутренности.

Я осторожно прикрыл тело и поднялся. Нетрудно было представить себе, как все происходило. По полу, от изголовья кровати к стулу, куда Джек, прежде чем лечь, клал свой протез, тянулся кровавый след. На кровати еще виднелся отпечаток его тела. Он пытался дотянуться до стула. С пулей в животе Джек не сдался. Из последних сил он пытался дотянуться до револьвера, который всегда висел на спинке стула.

— Пат, ты передвигал стул? — спросил я.

— А что?

— Да он сдвинут с обычного места.

Пат нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду, Майк?

— Стул всегда стоял рядом с кроватью. Джек пытался было схватить револьвер, но убийца сразу после выстрела не ушел. Он отодвигал стул, пока силы не покинули Джека окончательно… Он стоял рядом и наблюдал за агонией! Это не обычное убийство, Пат! Я шкуру сдеру с этой мрази! С живого!

— Тебе бы лучше не вмешиваться, Майк.

— Ну уж нет!

— Послушайся моего совета и дай нам работать спокойно.

— Мы будем вместе работать, Пат, как всегда. Но я надеюсь опередить тебя.

— Ты не должен вмешиваться, Майк, и ты прекрасно это понимаешь.

— Ладно, Пат, ладно, — устало прервал я его. — У тебя свое дело, у меня свое. Джек был мой лучший друг, мы вместе воевали, и он мне жизнь спас. И я не позволю, чтобы с убийцей разбирался закон. Я слишком хорошо знаю, чем это кончится. Ему наймут лучшего адвоката, и суд оправдает его. Ведь никто из присяжных никогда не хватал пулю в живот! Никто из них не полз по полу, придерживая рукой собственные внутренности. Суд будет проявлять хладнокровие — как, собственно, и должно быть. Суд даже растрогается и прольет слезу насчет того, что бедный убийца до конца своих дней будет жить под тяжестью нечаянного преступления. Убийство в целях самообороны… Нет, Пат! Я, конечно, уважаю закон, но на этот раз я буду действовать по собственным законам. И я не буду ни хладнокровным, ни объективным. Я буду помнить все, что случилось сегодня. — Я замолчал, потом взял Пата за отвороты пиджака и закончил — Да, еще одно… Я хочу, чтобы ты, Пат, все, что сейчас услышал от меня, рассказал всем, кого знаешь.

И я снова повернулся к телу Джека. Мне хотелось помолиться за него, но в тот момент я был не способен на это. Во мне клокотала ненависть.

— Ты мертв, Джек, но я надеюсь, что ты слышишь меня. Ты давно меня знаешь и знаешь, что слово свое я сдержу. Я доберусь до той сволочи, которая убила тебя. Убийцу не повесят и не посадят на электрический стул. Он умрет так же, как и ты, с пулей в животе, в мучительной агонии. Я сделаю это, Джек. Чего бы мне это ни стоило, я обещаю тебе это сделать.

Наконец, я замолк.

— Ради бога, Майк, брось это. Я ведь тебя знаю. Ты можешь влипнуть в такие неприятности, что тебе уже никто не поможет. Все будет зависеть от того, при каких обстоятельствах ты будешь стрелять.

— Я буду осторожен, Пат. Но я так ненавижу того, кто сделал это, что в тот день, когда он окажется перед дулом моего пистолета, я без колебаний нажму на курок и тогда наступит уже моя очередь ухмыляться, наблюдая, как он корчится от боли. Он должен помучиться так же, как мучился Джек — если не больше.

Больше нам не о чем было говорить. Пат все отлично понял и не пытался больше меня уговаривать. С этого момента все определяла скорость наших действий. Я понимал, что он сделает все возможное, чтобы добраться до убийцы прежде меня.