8 апреля с первым намёком на восход солнца мы вышли к Энетеббэ от острова Булингж, через четыре часа были уже на месте. С ходу начали высаживаться на берег, начали продвижение в город. У причалов мы захватили стоящие там деревянный пароход, три большие парусные лодки, явно англичан, а так же местных. Город, построенный по-европейски мы заняли первые, силы, шедшие по суши пришли с опозданием, и я выразил командирам своё недовольство. Планировка нам помогла быстро пройти к центру и занять главные здания. Все англичане кто здесь был, попали к нам, несколько офицеров и солдат, открывшие по нам огонь были убиты. Нам повезло, в Энетеббэ оказался комиссар по делам Уганды, Гарри Гамильтон Джонстон. Я приказал забрать все его деловые бумаги, переписку. Среди них позже нашли соглашения на передачу земельных участков: А. Кагве — 5120 га, С. Мугаванье — 3840 га, Кангао — 2560 га, и доли от налогов тоже им. Не обошел Джонстон своими дарами и миссионеров — они уже получили или должны были получить земельные участки общей площадью около 25,6 тыс. га. Но, главное мы нашли договор от 10 марта этого года. По нему Буганда признавала себе подчиненной Англии, протекторатом как они это называли. Мы собрали всех здешних жителей кого смогли, и на их глазах я сжёг этот договор, рассказав о его содержании, и всё остальные с северными народами Уганды. После этого им дали денег и отправили в Менго, и по округе, чтоб они об это сообщили всем. С остальными землями такие же договоры планировалось подписать позже. Но, наше вторжение, окончательно разрушило планы англичан. Досталась нам и их казна и немало оружия.
Через пару часов после всего этого, мне доложили, что ко мне настойчиво проситься один из местных. На мой вопрос кто он такой, офицер сказал, что тот говорит, что он служил здесь у англичан, выглядит он пристойно, и просит меня его принять, говорит, что он человек с юга, и я понял, что это то, о чём мне говорил перед уходом в поход Халифа. Я велел его впустить, и ни кого не пускать ко мне. Этот человек, вошёл, поклонился мне и достал половину неровно разрубленной монеты. Вторую половину мне дал Халифа, половинки совпали. По его вежливой просьбе, для того, чтоб он мог передать кому надо, я коротко рассказал, о наших делах, и спросил, почему не было помощи от них на озере Ньянза с лодками. Он ответил, что не смогли это сделать по веским причинам и просит их простить. И твердо обещал, что скоро с юга придут лодки, с боеприпасами и вооружением. После этого мы условились как держать связь дальше.
После занятия Энетеббэ, я приказал немедленно готовиться к нападению на Кисуму, большой город, который был на восточном берегу озёра, вернее его большого залива. Как говорил Халифа надо выдерживать темп наступления, как можно дольше, чтоб добиться максимального результата в своих действиях. Я и сам это понимал, и пример Халифы, его действий после победы у Омдурмана против англичан был для меня образцом.
"Быстрота. Расчёт. Натиск", так учил нас действовать Халифа, именно мы так добивались побед над англичанами в Судане. Поэтому уже 11 апреля наша флотилия, взяв на борт 2 200 человек "Львов", вооружение, пошла по огромному озёру Укереве, как его называли местные на Кисуму. К пароходу, который быстро освоили наши машинисты взятые собой в поход, по бокам пристроили две самые большие лодки, а к ними ещё по одной сделав из него не двойную, а тройную лодку, так же он тянул целый караван лодок, большие лодки шли под парусами ведя на буксире другие, остальные шли под парусами или на веслах. За день мы прошли до пустынного острова Лолуи, и стояли там, ожидая отставших. И я решил, что надо посадить на пароход и большие лодки часть отряда, и идти на Кисуму на максимальном ходу, остальные силы подойдут потом. От острова до города было 25 фарсахов (138 км) по воде, выйдя ночью, в обед уже должны были входить в бухту Угове, на берегу, которой и стоял Кисуму. Пароход и парусные лодки были для местных своими, поэтому не должны были вызвать подозрений. На всё это поместилось 888 человек, с легкими орудия, ракетами и пулемётами.
