Он уже был достаточно известным писателем у себя в Штатах, но я делал расчёт, что не сможет он удержаться от желания сунуть голову в пасть тигра или может наоборот заглянуть в жопу мира, ведь и тем и другим был Судан для европейцев и амеров. Военкором на русско-японскую он поехал, дух приключения, и авантюры в нём был жив всегда.
Несколько дней их поддержали в Суакине, потом свозили в Порт-Судан, который строился, по ж\д в Атбару, Вад Хамид, Вади Хальфу и обратно через Атбару по Нилу в Омдурман и Хартум. Показали им и суданскую армию, как они и просили легендарных "Львов Судана" и "Нильских львов", и конечно пленных англичан, с ними разрешили немного пообщаться, делать фотографии. То, что они увидят, собьёт с них вариант поведения белого сахиба в стране бабуинов, хотя вроде Лондон расизмом не сильно страдал, кажется даже был социалистом, Марксом увлекался. И надеюсь, вопросы в духе о правах геев в Судане задавать не будут, хотя гомиков сейчас везде прессуют по полной, время ещё такое.
31 августа началась моя пресс-конференция были иностранцы, ну и их суданские коллеги. Приезжих тружеников пера, перед этим проинструктировали как себе вести на встрече со мной, ещё раз, им объяснив, что они не у себя дома.
Ровно в полдень я вошёл в зал, гомон в нём стих, всё встали, было слышно только жужжание вентиляторов. Зал поклонился мне, я жестом руки пригласил их садиться. Встреча началась. Мой секретарь, в данный момент ещё и пресс-секретарь, первым дал слово австрияку, который чуть ли не отталкивая других, выбросил вперёд руку с блокнотом.
— Почему вы казнили австрийского подданного, Рудольфа Слатина!? — рванул он сходу в бой. "М-да, неплохое начало! -подумал я. И ответил ему:
— Он был предателем. Дал мне клятву в верности и в тоже время изменял ей. Бежал из Судана к его врагам. Пришёл с ними обратно, помогая им одерживать победы в первое время, и творить бесчинства на нашей земле. Что делают с предателями? Им воздают по заслугам! Или в ваших странах, не так поступают с ними? — ответил я, и одновременно спросил их. Австрияк, что пробурчал в ответ, — "Что да, их наказывают, но он был австрийский подданный". Но, мой помощник уже передал слову, Джеку Лондону, и он начал:
— В мире вас считают тираном.
— Точнее в мире англо-саксов, — уточнил я. Русские, немец, испанец и француз одновременно ухмыльнулись, услышав это.
— Да, наверно это так, — сказал Лондон, — Но, проехав по вашей стране, я не увидел, так сказать следов тирании, наоборот, люди говорили о вас с уважение и большим почтение, и даже любовью. Как вы этого добились?
— Я поставлен Всевышним, править Суданом, и делаю это по его законам. Достойных награждаю, виновных наказываю, и стараюсь водворить в своей стране относительную справедливость, сделать жизнь простых людей лучше. Можно сказать исламский социализм, мистер Лондон!- ответил я, улыбнувшись ему.
— Но, почему вы тогда не проявите милосердие и не отпустите домой пленных англичан? И вы хотите построить мусульманский рай на земле? — спросил он вновь.
— Это Маркс предлагает построить рай на земле, хотя и сам до конца в это не верил. А ваши Штаты навтыкать везде демократию, якобы после этого станет жить лучше, хотя мы с вами знаем мистер Лондон, что в Америке, её и не пахнет, особенно НЕ для белых, и даже для многих белых англо-саксонцев. Мне ближе и понятней взгляды Николая Яковлевича Данилевского, которые он изложил в своей работе "Россия и Европа" ещё в 1869 году, — зал после перевода моих слов замер, Дорошевич и Вандам переглянулись между собой.
— И в чём суть идей, мистера Данилевского, — спросил Лондон.
— Да, мистер, вы настоящий американец, — ответил я, — всё вам сразу возьми и расскажи, ещё и задаром. Нет уж! Захотите, найдёте и прочитаете сами! После этого приезжайте вновь, и тогда поговорим об этом вновь. Когда закончили перевод, зал громко засмеялся.
— О, кей, уважаемый Халифа, — сказал Джек Лондон, и сделал запись в блокнот. А я начал отвечать на первую часть его вопроса.
— А вот отпустить пленных англичан, было бы не справедливо! Они пришли в мою страну с войной, разоряли её и убивали раненых, пленных и мирных жителей, оскверняли наши храмы! Хотели нас завоевать, лишить свободы! Но, потерпели поражение, и их плен это возмездие за содеянное. Их пребывание в плену это и есть справедливость! Хотя ответ держать должны и те, кто задумал и начал войну против нас. Некоторые уже ответили за это жизнями своих близких и родных, и даже карьерами.
— И пленных я готов отпустить хоть завтра! Журналисты с вопросами на лицах посмотрели на меня. — Но, после того, как за них заплатят компенсацию, за принесённых ущерб и их содержание в плену. И, что-то господа из Лондона не торопятся это сделать… освободить своих соотечественников. На войну отправлять так быстро это они организуют, а как из плена вызволить, так и забыли о них, и наверняка их семьях.
— Где же справедливость? — спросил я у журналистов. Они промолчали.
— Значит вы до сих пор, считаете англичан своим главным врагом? — это уже спрашивал Вандам.
