Условия для жизни невольным прогрессорам с Твери и холмов Грузии, создали по суданским меркам хорошие, положили неплохую зарплату, разрешили сообщить родным, что они живы, но домой вернуться не скоро, так же перечислять деньги в Россию семьям, и письмо раз в полгода. Дали им доступ к библиотеке, разрешили делать запросы для выписки книг, хотелки Сталина и Калинина, я лично просматривал. Для них и всех революционеров кто попал позже в Судан, упор в литературе делался на экономику, социологию, философию, историю, историософию с правым оттенком, дозировано давались легальные марксисты, Петр Струве и другие, переводные ревизионисты и правые оппортунисты, в том числе и переобувшиеся Плеханов, Бурцев, Аксельрод. К изучению были даны работы экономиста Ивана Янжула с его идеями государственного социализма, статьи и работы Льва Тихомирова, который как я надеялся, станет создателем теории социального монархизма или монархического социализма.
Пока не состоявшиеся члены ЦК были молоды и не заматерели, был шанс переформатировать их на другую деятельность помимо революционной, и дать возможность всё равно себя реализовать. Тем более, что теперь нет великого харизматика, и теоретика марксизма Ленина, других уж тоже нет, а иные отошли от дел или перешли на позиции очень легального марксизма. Но, Сталин нужен был мне, точнее не мне, а Судану и прежде всего России, не просто как потенциальный руководитель крупной компании или замминистра или даже министр, которыми могли стать Красин, Литвинов, Калинин, а как государственный деятель с большой буквы!
Поэтому я раздумал просто так взять и аннигилировать Сталина, не по государственному это! Такого человека нельзя не попытаться перенаправить в нужное для себя русло. Мне вообще виделась такая цепочка людей в премьерском кресле в России, Дурново, Столыпин, Сталин… в идеале конечно. Петр Аркадьевич Столыпин как раз опыта набирался в делах управленческих, и масштаб этих дел только рост. Столыпин с марта 1900 года являлся руководителем корпорации "Руспромтеха". И судя по делам и динамике её развития, у него получалось не плохо, всё лучше и лучше.
Когда доложили о прибытие гостей, мне очень хотелось встретиться с ИВС и поговорить, здесь и сейчас, но, я отложил разговор. Решил пусть освоится в Судане, успокоиться, за ним понаблюдают, да и я тоже подготовлюсь, ведь мне надо будет попытаться перетянуть Сталина на свою сторону. Да, феерично получается, я и Сталин! Я буду выступать в роли благодетеля и наставника, Сталина!!! Фантастика!!!
Сказка стала былью 1 февраля 1901 года, в десять часов утра в комнату вошёл приглашённый для разговора со мной Иосиф Сталин, но, СТАЛИНЫМ он стал там, в другой истории, а здесь для меня он был просто Иосифом. Хотя имя у него перспективное, если здесь всё пойдёт более менее правильно, то быть ему и здесь, соправителём, как его тезка из библейских сказаний.
Он вошел. Передо мной стоял обычный молодой кавказец, с густыми черными волосами, бровями, усами, но ещё не такими пышными. Рост в районе 170 см, глаза у него были светло-карие, лицо и правда, было в оспинах. Одет он был в форму сержанта суданской армии, он по-арабски поздоровался со мной и пожелал мне многих лет, и сделал достаточно глубокий поклон.
Его знаменитый взгляд с прищуром продержался на мне секунд пять, ещё через десять он опустил взгляд совсем, не потому-что я "победил", скорее посчитал так будет лучше для него. В ответ я открыто усмехнулся, движением руки поприветствовал его, предложил сесть, выпить квасу, было видно, что всё-таки он волновался, после этого начал разговор, причём сразу на русском, "шок это по — нашему".
— Как вы устроились, Иосиф? Всё ли у вас в порядке, нет ли нужды в чём? Вы отправили письмо, и деньги вашей матери? Её кажется, зовут Екатерина? — спросил я его. Он немного отпрянул назад, и его глаза расширились от удивления, но кивнул. Я продолжил:
— Да, я свободно говорю по — русски. И лучше, чем Камо. Но, это наверно, потому-что, вы не успели преподать ему весь курс обучения. А моё знание русского и много другого, считайте даром Божьим. Хотя в Бога вы наверно уже не верите, а зря, Иосиф, зря, — сказал я, и по хорошему улыбнулся. У Сталина опять на лице появилось удивление. Я молчал, как бы приглашая его к разговору. И он в него вступил.
— У меня всё хорошо, Халифа. Спасибо за возможность сообщить матери, что со мной всё нормально и передать деньги, — сказал он, с акцентом.
— Да, матери это лучшее, что есть у людей. Тем более ваша вас так любит, всё делала для своего Сосо, защищала от пьяного отца, отдавала последнее для вашей учёбы, может только немного с Богом перебрала, и зря отдала учиться в семинарию, иногда слишком была к вам строга, а рука у неё наверно была не очень легкая, — сказал я. Сосо услышав это немного оторопел.
