Японцы жевать сопли не стали, 24 июня 2 — я армия генерала Оку начала высадку в Дагушани. Японцы рисковали. Но, Того постоянно держал у Талиеваня разведку, поэтому по ночам часто были стычки между легкими силами, и когда началась высадка в Дагушани приходил к Талиеваню каждый день. Как бы отвечая Дубасову, — "Ты тоже не пройдёшь!!!", вот такие Гендальфы собрались у берегов Квантуна, ха-ха. И что раздражало русских, Того не приближался к южному острову Саншандао, где стояли 229 мм мортиры образца 1877 года, мины у островов, пытались русские ставить и мины, но, постоянно рыскающие по ночам эсминцы и миноносцы японцев не давали это делать спокойно, да, и Того не был дураком, каждый раз он приходил с разных направлений, не ходил одним и тем же курсом. Но, у адмирала Дубасова всё таки был волшебный посох способный действовать на расстоянии, в отличие от мин.
26 июня Того всеми главными силами вновь пришёл к Талиеваню, и в 12.27 минут получил первую в истории войны на море успешную торпедную атаку из под воды.
У Дубасова было в Порт-Артуре две подлодки, "Дельфин" и "Касатка". Первая субмарина это был мой заказ в России, вторая её уже улучшенный вариант. Именно "Касатка" и стала родоначальницей первой серии русских подлодок ещё в шесть единиц. Они должны были достраиваться в России. Она под командованием лейтенанта А.В.Плотто и всадила торпеду в 457 мм в броненосец "Хатцусе". Японцы в ответ стали тоже, как и русские истерично, из всего, что у них могло стрелять бить по воде вокруг кораблей, может это и помешало "Дельфину" совершить свою успешную атаку. Но, пуск торпед он сделал. Подраненный японский броненосец с креном уходил от опасных мест под прикрытием всех сил Того, легкие крейсера, авизо, эсминцы, носились вокруг броненосцев и больших крейсеров как в зад ужаленные, иногда открывая стрельбу по воде.
Относительный паритет сил в Жёлтом море русские восстановили, и вновь вошли в историю пионерами. Первая успешная атака торпедой с катера, теперь и с подводной лодки. Новость о появлении нового грозного оружия для войны на море, вызывало большое оживление в газетах, особенно британских, германских и конечно русских. Последним подлодки были очень симпатичны, британцы же называли их подлым оружием, не для Жентельменов, конечно, ведь теперь британские броненосцы и крейсера, их военно-морскую мощь можно топить дешево и сердито, для них это точно неприемлемо.
В этой реальности японцы были на распутье, высадка в Дагушани 2-й армии генерала Оку усложняла им задачу на 142 километра, столько было с места высадки до Бицзыво и 210 км до Цзиньчжоу на перешейке Квантуна. И время поджимало, конец июня, а японцы даже не подошли к Квантуну. Русские же заняли выжидательную стратегию на удобных для себя позициях.
Восточный отряд (3-й Сибирский корпус) генерала Зарубаева отойдя с Ялу занял выгодные позиции на перевалах за Фынхуаченом на реке Чао-хэ как бы вновь приглашая Куроки пытаться пробиться через них.
В 70 км по прямой от генерала Зарубаева у города Сюянь тоже на перевалах гор Ляодуна, реки Даянг стоял 4-й Сибирский корпус под командованием уже генерал-лейтенанта Александра Алексеевича Гернгросса, перед ним стояла та же задача, что сделали русские ранее на Ялу, встретить японцев по полной. Если придётся отходить, то на подобные позиции у Симучена. Где русским до железной дороги 37 км, а японцам до Дагушаня 138 км, и по грунтовым дороги по вполне гористой местности. Там одним из полков командовал "весенний" генерал, — Май-Маевский Владимир Зенонович, очерёдной "африканец", который должен быть сделать быстрый карьёрный рост, если не погибнет конечно. Н.н, Юденич после успеха на Ялу, уже стал начштабом дивизии, Артамонов тоже получил повышение, он сразу стал командиром 1-го Сибирского корпуса, того, самого, которым командовал Штакельберг, и потерпел неудачу при Вафангоу. Конечно рост в должностях "африканцев" шёл не без протекции от Куропаткина, командующий генерал Линевич был наверняка не восторге от ценных указаний, кого и куда назначать, но волю военного министра выполнял.
