Из мемуаров генерал-лейтенанта Н.А. Третьякова "Солдат России", — " С 20 июля наши передовые разъезды в районе горы Самсон начали регулярно вступать в перестрелки с японцами, с каждым днём японцев становилось всё больше. Разведка сообщала и приближении главных сил противника, 23 июля Квантун отрезали от Маньчжурии, японцы заняли Палундян. К началу августа главные силы армии генерала Оку подошли к горе Самсон со стороны Бицзыво и юга. Предстоял бой за проход к перешейку и к городу Цзиньчжоу.
Наши силы заняли позиции у деревни Шисалитеза и Чафантань, они были весьма удобны, на высотах более ста метров. Наиболее опасный участок у Шисалитеза получил 1-й полк добровольцев, там были знакомые мне по бурской войне суданцы. В них я точно не сомневался. Полком командовал отличившийся в боях на Ляодуне полковник Владимир Зенонович Май-Маевский, из "африканцев", был военным атташе в Судане. Ему предложили принять командование добровольцами, он не отказался. К его полку были приданы команды охотников и китайский батальон.
У Чафантаня батальон моего 5-го полка, сводные роты пограничников, батальон китайцев и опять же добровольцев, которые прошли сражение при Ялу. В резерве для этих направлений стояло два батальона китайцев и добровольцев с двумя батареями. Были силы и в Цзиньчжоу. Участок на юге между горой Самсон и бухтой Хунхуза, с опорой на высоты, восстановленное и улучшенное китайские укрепления прикрывали ещё два китайских батальона, что было важнее всего флот из бухты Хунхуза. Пехоту по позициях усиливала артиллерия, 107 мм гаубицы, полевые орудия, у добровольцев были горные орудия Круппа и Барановского, миномёты, ракеты.
Японцы начали утром 2 августа. Начали, они, как и положено с артиллерийского обстрела. После боёв на Ялу, на Ляодуне, у японцев ощутимо добавилось количество тяжелой артиллерии, в этом бою в частности 120 мм гаубица Круппа. Японцы замаскировали их на отлично, даже с Самсона и других высот наблюдатели долго их не могли обнаружить, как и другие батареи. Только уже в ходе боя, мы смогли ответным огнём гаубиц ударить по японской артиллерии. Из плотного огня и наличия гаубиц, обстрел перенесли не так легко как хотелось. После разбора боя у Самсона в кратчайшие сроки мы начали усиливать укрытия и блиндажи на самом перешейке, где предстояло встретить главные силы японцев.
После обстрела японцы пошли в атаку, атак было три, их отбили, с большими для них потерями, но, каждый раз после очередного обстрела уже всё с большим напряжением сил, уже сказывались разрушение позиций и потери после новых обстрелов. Шли в атаку японцы упорно и отчаянно смело. На направлении Шисалитеза атаковали сразу силами трёх полков, волна за волной, были у них попытки использовать пулемёты в рядах пехоты. Но, инженерные заграждения, мины, огонь гаубиц, горных пушек, миномётов и главное пулемётов, которых на Квантуне оказалось неожиданно много, остановили японцев, а потом повернули вспять. Но, они не бежали, а отступали. Мне, тогда стало окончательно ясно, что они очень серьёзный противник, даже более грозный, чем британцы, которых я видел в бою сам.
Побежали японцы только во время третьей атаки, когда по ним с позиций добровольцев ударили из "катюш" как их стали называть у нас. Для противника они стали "гласом дьявола", "русским огнём", японцы называли их ещё "драконы гайдзинов".
Когда они неожиданно открыли огонь, недалеко от нас, и я услышал этот воистину адский рёв залпа десятков ракет, мне стало страшно. Наши лошади сильно испугались, некоторые даже оборвали привязь и убежали. Офицеры, солдаты растерялись, многие было видно, что испугались, почти все начали креститься, многие зашептали молитвы. Не мудрено, от такого. Выворачивающий душу вой ракет, их пламя, содрогание земли, клубы пыли, это было грандиозно, красиво и страшно одновременно. Но, увидев эффект от залпа "катюш" по цепям японцев в бинокль, мне стало дико страшно! Так я никогда в жизни не боялся не до, не после. Казалось земля горит от взрывов ракет, встаёт и не успевает падать от новых взрывов, и нет там спасения. И я подумал, слава Богу, что это новое грозное оружие применили мы, а не против нас.
После такого удара с нашей стороны бой затих, были отбиты атаки и у Чафантань, но, тоже не так легко.
Получив доклады по итогам боя, командующий Квантунским укрепрайоном генерал Кондратенко, приказал оставить позиции у Самсона, отходить на перешеек и город Цзиньчжоу. Армейские части, добровольцы уходили на перешеек. Бой в самом городе японцам должны были дать только китайцы. Их на протяжении нескольких месяцев отбирали, откормили, обучили, вооружили. И теперь им давался шанс вернуть долги японцам за поражение в японо-китайской войне.
