В случае генерального прокурора, если кто-то тайно снизу оказывает на него давление и настойчиво требует того, что ему сложно принять, то он может смело обнародовать информацию о происходящем и сложить с себя обязанности. Это необходимо для сохранения политического нейтралитета прокуратуры. Однако министр Чхон Чонбэ следовал всем процедурам официально и публично. Это заключалось в том, что генеральный прокурор должен был руководствоваться указаниями министра юстиции, даже если они противоречат его собственным убеждениям. Возразить было невозможно, как бы сильно ни различались их убеждения. И это не относилось к разряду подрыва репутации или же нанесения ущерба гордости генерального прокурора или прокуратуры в целом. И более того, это был отличный шанс установить традиции обязательного соблюдения всех формальных процедур по использованию права управления следственным процессом в тех случаях, когда министр юстиции давал распоряжения генеральному прокурору относительно определенных судебных инцидентов. Из-за негативной реакции генерального прокурора Ким Чонбина все вернулось к недостойной практике прошлого. Кроме того, важной системой, задуманной для сохранения политической независимости прокуратуры, была система ограничения срока полномочий генерального прокурора. Само по себе соблюдение срока полномочий было очень важным делом. Мне и сейчас сложно понять, почему генеральный прокурор отказался от своих полномочий по такой причине и тогда, когда система ограничения срока службы еще не была утверждена.
Конечно, остается вопрос, было ли введение в действие министром юстиции Чхон Чонбэ права на регулирование хода расследования мудрым шагом. Начиная с министра Кан Гымсиль, все министры юстиции, которые не были выходцами из прокуратуры, считали это целесообразным в рамках реформ Министерства юстиции и прокуратуры. Однако проблемой было отсутствие согласованности с прокурорскими учреждениями. Сложность представляло проведение реформ при одновременном осуществлении руководства прокуратурой. Именно по этой причине министр, который не был выходцем из прокурорских кругов, не мог постоянно находиться на посту. Генеральный прокурор также был человеком, который верил в реформы и стремился к ним, но сталкивался с теми же трудностями. И на фоне всего этого из-за проблемы права управления следственным процессом произошел еще больший разрыв с прокуратурой. Согласованность с прокуратурой так и не была достигнута, и продвижение реформ прокуратуры сильно осложнилось. Если рассматривать с этой точки зрения, то жертвы, которые пришлось принести вследствие введения права на управление следственным процессом, были очень велики.
* Инцидент о нарушении Закона о национальной безопасности профессором университета Тонгук Кан Чжонгу. 강정 구교수국가보안법 위 반 사건. Инцидент, произошедший в октябре 2005 года, когда профессор университета Тонгук Кан Чжонгу был привлечен к суду за нарушение Закона о национальной безопасности после своего заявления, сделанного посредством сети Интернет, о том, что «Корейская война является освободительной войной северокорейского руководства ради объединения родины».
* Право на управление следственным процессом. 수사지휘권. Положение ст. 8 Закона о прокуратуре, которое гласит: «Министр юстиции является руководителем, осуществляющим надзор за деятельностью прокуратуры, и в рабочем порядке осуществляет контроль и руководство, а в отдельных случаях дает распоряжения и указания непосредственно генеральному прокурору».
Проблема проведения судебной реформы, которая началась, когда я в первый раз находился в должности старшего секретаря по гражданским делам, все еще не была решена к тому моменту, когда я вернулся на этот пост, и оставалась самым главным открытым вопросом, который должен был взять на себя старший секретарь по гражданским делам. К счастью, «Правительству участия» удалось успешно завершить проект судебной реформы и принять большинство мер на законодательном уровне. Благодаря этому правовая система нашей страны сделала большой шаг вперед. Несмотря на значительные усилия правительств Ким Ёнсама и Ким Дэчжуна, в тот период все закончилось только обсуждениями. Конечно, мы тоже смогли сделать не все, что было задумано. Так, был создан план по проведению реформы системы военного законодательства, но из-за недостатка времени он не получил законодательного закрепления. Также в ходе обсуждений мы не смогли достичь консенсуса по вопросу «политической юстиции» Верховного суда. Но мы добились определенного прогресса, и если когда-нибудь к власти придет правительство с аналогичными стремлениями, то оно сможет продолжить процесс уже с той точки, до которой дошло «Правительство участия». Так как реформа касается правовой системы, то я не уверен, что люди, не имеющие отношения к этой сфере, могут прочувствовать всю проблематику этого вопроса. Однако я как юрист считаю крайне важным то, что сумел справиться с судебной реформой и преуспел в этом процессе.
