Президент Но Мухён и мы считали, что с юридической точки зрения это также очевидно, поэтому были готовы доказать свою правоту. Однако в итоге президент поднял белый флаг и принял унизительные требования действующего правительства. Все, кто был связан с процессом сбора материалов во время работы «Правительства участия», стали объектами расследования и были вызваны на допрос. Для президента ситуация была невыносимой. Но Мухён решил защитить всех причастных, публично заявив: «Все было сделано по моему указанию. Если кто и виноват, то это я».
Во время расследования дела о президентских архивах я остро почувствовал, что все старания прошлой администрации передать будущему правительству как можно больше материалов в конце срока своей работы были напрасными. Воодушевляя сотрудников на эту работу, я заставлял их не спать ночами. Прилагая множество усилий и передавая материалы в Национальный архив для их использования новым правительством, я не знал, что благодарностью за это будет политическое отмщение.
Раньше перед отставкой правительства и президента все материалы и записи уничтожались, или же экс-президент забирал их к себе домой. И именно Но Мухён стал инициатором разработки Закона о контроле над президентскими записями и материалами. Этот закон был издан из соображений необходимости, так как бывшие президенты с большой долей вероятности будут забирать все материалы и записи, сделанные за время их работы, если не сделать их доступными для просмотра и использования. Очень жаль, что мы не смогли четко соотнести этот юридический пробел и удобство доступа к материалам, но, испытав предательство, мы, конечно, были очень огорчены.
К тому же копию материалов взял лично президент Но Мухён, и утечки содержания этих документов не было. К тому моменту сам Но Мухён еще не успел их просмотреть. Даже если можно говорить об этом как о каком-то правонарушении, то оно не стоило того, чтобы набрасываться на нас, заставляя краснеть от стыда.
Я слышал о подозрениях, что эти записи могут быть использованы для критики правительства Ли Мёнбака. Во всяком случае, я не знаю, кто все это спланировал, но похоже на то, что рассмотрение и оценка таких вопросов, а также указания о методах реагирования были сильно политизированы.
Инцидент с архивами был исчерпан, но затем на повестку дня был вынесен вопрос о субсидиях производителям риса, и нас снова стали стыдить. Казалось, будто, выставляя напоказ неудачи «Правительства участия», они хотели обелить себя. Именно в тот момент меня посетила мысль: «О, да правительство Ли Мёнбака формирует политическую конфронтацию по отношению к президенту Но Мухёну и его окружению». Увидев, как они пытаются переложить вину на прошлое правительство, я почувствовал, что в этом есть злой умысел. Много времени не понадобилось, чтобы мои предположения подтвердились.
Под прицел попали товарищи Но Мухёна и их бизнес. Были проведены налоговые проверки в отношении директоров больницы «Уридыль» Ли Санхо и Ким Сугёна, затем было инициировано расследование и в отношении директора предприятия «Чхансин Текстиль» Кан Гымвона. Впоследствии Кан Гымвон был арестован и приговорен к тюремному заключению. В июле 2008 года налоговой инспекции подверглось промышленное предприятие «Тхэгван Индастрис». Из-за выявления случаев взяточничества при продаже инвестиционной компании «Сечжон Секьюритис» прокурорское расследование набрало новые обороты, и целью теперь стал старший брат Но Мухёна – Но Гонпхён. Как позже стало известно, проблемы начались именно с брата.
Мы должны были уделить внимание проблемам старшего брата уже тогда, когда я еще работал в администрации президента. Дело с продажей инвестиционной компании «Сечжон Секьюритис» и дело Пак Ёнчха были, как говорится, с душком. Во время работы в Голубом доме я услышал неприятную историю. Специальный следственный отдел, относившийся к структуре Департамента по общественным делам Управления по гражданским делам, получил секретные агентурные сведения. Я поручил провести тщательную проверку по этому вопросу. По результатам инспекции, организованной специальным следственным отделом, все причастные к компании «Сечжон Секьюритис» люди решительно отрицали факт передачи взяток. Они утверждали, что таких случаев никогда не было. Мы проверили и старшего брата Но Мухёна. Он говорил то же самое. Как потом выяснилось, никто из них не сказал правды. Но тогда у нас не было способа узнать, что они все лишь делают невинный вид. Мы не могли копнуть глубже, потому что у Голубого дома нет права на проведение расследования. Если бы у нас были хоть какие-то зацепки, или если бы старший брат Но Мухёна сказал правду, то мы бы не стали покрывать их. Мы бы сами возбудили дело.
