Президент Но Мухён и «Правительство участия», казалось, были «изолированными островками» в мощных потоках консервативных сил, управляемых общественным мнением и традиционными устоями, которые составляют основу нашего общества. Реформы столкнулись с повсеместным сопротивлением консервативных сил и их законными правами, а в итоге и разбились о них. Несмотря на то что мы проводили политику всеобщего благосостояния в условиях верховенства консервативной идеологии, гласящей: «Меньше госре-гулирования – добро, больше – зло», – мы натолкнулись на непреодолимую стену. И даже лагерь прогрессистов и реформаторов, которому не удалось объединиться и выйти за рамки меньшинства, не смог собрать все свои силы в этих обстоятельствах и раскололся в процессе борьбы за гегемонию.
«Правительство участия» было атаковано с двух сторон: и правыми, и левыми. Обычно, если вас критикуют консерваторы, то вы должны получить одобрение со стороны прогрессистов, но прогрессисты тоже отвернулись от нас и осыпали нас упреками. А сейчас исчезли ли или хотя бы уменьшились ли эти стены и это сопротивление? Кажется, такая иллюзия может возникнуть, так как правительство Ли Мёнбака плохо справляется и не пользуется поддержкой. Однако закономерно, что в момент прихода новой власти это сопротивление заиграет новыми красками и усилится. Я хочу подчеркнуть, что если прогрессисты и реформаторы провалятся в деле консолидации своих сил, то любое демократическое реформаторское правительство неизбежно пойдет по тому же пути, каким бы ни было его начало.
В качестве одного из примеров можно привести вопрос отмены Закона о национальной безопасности, который так и остался неразрешенным во время работы «Правительства участия». Хотя за его решение ратовали и президент, и правящая партия, и гражданское общество, но их ждала неудача. Невзирая на критику консерваторов, президент горячо настаивал на том, что Закон о национальной безопасности должен быть отправлен в музей.
Партия «Ёллин Уридан» ставила отмену Закона о национальной безопасности на первое место среди четырех законопроектов о реформах. Гражданское общество также приложило все возможные усилия, включая формирование организации «Солидарность граждан за отмену Закона о национальной безопасности», сбор подписей и проведение сидячей забастовки. К тому же партия «Ёллин Уридан» имела большинство в парламенте, и даже после потери нескольких мест она смогла удержать большинство, объединившись с Демократической партией. И несмотря на все это, закон не был отменен. В чем же была проблема?
В важный период законодательного закрепления реформ произошла серьезная ошибка в соглашении о составе Национального собрания, которое фактически сделало председателя Комитета по судебному делу и законодательству орудием оппозиционной партии. Совесть не позволила нам поставить вопрос о полномочиях в повестку дня и стала фактором, который застопорил законодательное закрепление реформ. Поскольку из-за этих обстоятельств было трудно полностью отменить закон, нам оставалось только искать решение в разработке проекта по его пересмотру, в первую очередь это касалось статей, которые использовались в целях злоупотребления полномочиями. Однако фундаментализм нашего лагеря не позволил пойти на такой компромисс.
К тому же, даже если бы первоначально прогрессисты и реформаторы объединили свои силы, у них бы все равно не было возможности отменить Закон о национальной безопасности. Такова наша суровая реальность. Хотя партия «Ёллин Уридан» и была партией большинства, немало ее членов выступали против отмены закона, а некоторые были индифферентны. И я считаю, что мы должны принять за отправную точку наше положение в этой настоящей объективной реальности.
Не говоря уже о том, что если лагерь не объединит все свои силы, то, сколько бы усилий правительство ни прикладывало, оно неизбежно достигнет предела в проведении реформ, опираясь исключительно на свои силы.
Реформа прокуратуры становится неразрешимой проблемой нашей эпохи. Прокурорские полномочия, которые непомерно разрослись, стали слишком политизированными и неподвластными контролю, действительно представляют собой серьезный вопрос.
Кажется, приходит понимание того, что передача полиции права расследования обычных инцидентов, как это и делается во всех остальных странах, является фундаментальной мерой реформ, которую и пыталось продвинуть «Правительство участия», но потерпело неудачу. Конечно, остаются вопросы относительно того, был ли метод продвижения реформы со стороны «Правительства участия» оптимальным.
