С того момента, как в университете Кёнхи демонстрации с требованием демократизации приобрели характер антидеспотических, я участвовал в них, не отставая от главных активистов. Так как у большинства студентов не было совершенно никакого опыта организации демонстраций, восстановившиеся были вынуждены объяснять новичкам основную суть демонстрационного движения. Полиция впервые в течение нескольких дней блокировала главные ворота университета. Практически все университеты в Сеуле начали организовывать демонстрации, и, как только протесты перешли в возникновение стихийных демонстраций в центре города, в том числе и на площади Кванхвамун, полиция перестала патрулировать главные ворота университета.
Полиция направила все силы на защиту стратегических пунктов и сконцентрировалась в районе Голубого дома, здания Центральной управы* и проспекта Сечжон-но. Оставшиеся районы превратились фактически в «освобожденные территории», где не применялись никакие меры по сдерживанию, хотя студенческие демонстрации активно продолжались. И студенты ежедневно собирались на площади перед Сеульским вокзалом.
Перед тем как отправиться к вокзалу на совместную студенческую забастовку, студенты университета Кёнхи ежедневно проводили общее собрание перед «вступлением в бой», а после возвращения на территорию университета – церемонию роспуска. С каждым разом число студентов, выступающих на площади перед вокзалом, росло. В последний день, 15 июля, оно достигло почти двухсот тысяч человек. Сопротивление манипуляциям новой военной хунты, направленным на продление режима военной диктатуры, достигло апогея.
И в этот момент собрания председателей общеуниверситетских студенческих советов каждого университета, начиная с СНУ приняли решение об отступлении – так называемое Великое отступление с Сеульского вокзала*. Они сказали, что никто не хочет, чтобы кто-либо пострадал от введения войск. Какая же это была наглая ложь!
За несколько дней до описываемых событий прошел слух о введении в город армии. Некоторые преподаватели, которым можно было доверять, также передали мне эту информацию. Они сказали, что ни в коем случае нельзя допустить тех несчастий, которые произойдут, если войска будут введены. Однако группы восстановившихся студентов, не разбираясь, кто из какого университета, считали, что необходимо стоять до конца, бороться не на жизнь, а на смерть, даже если военные войдут в город. Наступил критический момент в борьбе за демократизацию. Если борьба прекратится, то режим военной диктатуры снова будет продлен. Мы считали, что, даже если в город вступят войска, все равно есть пределы жестокости подавления, так как существует еще и мнение международного сообщества.
Восстановившиеся студенты пытались убедить коллегию председателей общеуниверситетских студенческих советов, но, так как у них не было опыта в проведении демонстраций, они серьезно испугались новостей о введении армии. Собрать отступивших студентов вновь так и не удалось. Пока сеульские студенты таким образом самоустранились в самый важный момент, жители Кванчжу, в котором объявили военное положение, в одиночестве должны были принять бой с армейскими частями.
Я думаю, что именно из-за предательства сеульских студентов жителям Кванчжу пришлось принести такие большие жертвы во время восстания*.
