В ночь на 23 октября связной вернулся к Галибарову и сообщил, что «братья» готовы к встрече большевиков.
К утру повалил густой снег. Галибаров, встретив во дворе Семенчика, сказал, что с того берега пришел в село один человек. Река, говорит, стала крепко.
Семенчик приказал своему помощнику построить отряд.
— Сегодня после завтрака выходим пешим маршем, — объявил он. — По льду уже можно идти.
— Подождите до обеда, не разыгралась бы пурга, — уговаривал хозяин.
— Нельзя больше ждать, мы и так у вас засиделись, — ответил Семенчик и подумал: «Сейчас спросит: „А куда вы торопитесь?“»
Но Галибаров и на этот раз ни о чем не спросил.
Провожал хозяин своих постояльцев как родных. Накормил напоследок вареным мясом и жирным бульоном, уговорил комиссара разрешить людям пропустить по рюмке.
Повеселевшие бойцы, выйдя за ворота, не ленились махать в ответ стоявшему у ворот хозяину.
Отряд красных перешел через реку и остановился на ночлег в селе Троицкое. Ревком помог распределить бойцов по крестьянским домам.
В ту же ночь Коробейникову стало известно, что красные заночевали в Троицком, а утром двинутся в Айяю. А оттуда на оленях поедут дальше, в Нелькан.
— Мы их не в Нелькан, а к прабабушке отправим, — матерясь, грозился командующий.
Коробейников сел на коня и поскакал в Кысыл-Сыр, где двести бандитов уже сидели в засаде. Отряды Канина и Толстоухова он отправил на запад, приказав устроить вторую засаду в двух верстах от поселка.
Из Троицкого красные вышли на рассвете с тем, чтобы вечером быть в Айяе. Пройдя верст пять, бойцы начали уставать. Дорогу завалило снегом. Одеты все были тепло — в пути упарились.
— Сделать бы привал! — громко сказал кто-то из бойцов, чтобы услышал комиссар.
— Вот поднимемся на тот пригорок и устроим перекур, — ответил Семенчик, ускоряя шаг, чтобы выйти в голову колонны, которая изрядно растянулась. На ходу он сказал своему помощнику, чтобы тот остановился и передал красноармейцам приказание подтянуться. — Сами пойдете замыкающим!
Вдруг откуда-то послышалась стрельба. Передние то ли залегли, то ли упали, сраженные пулями. Кто-то громко закричал. Крик был похож на стон.
Семенчик бросился вперед, чтобы выяснить, что там происходит. Над головой он услышал свист пуль. Комиссар упал в снег и оглянулся. Весь отряд залег, прижав головы к снегу.
«Засада», — мелькнула у Семенчика страшная догадка. Он приподнял голову, стараясь разглядеть, откуда стреляют. Теперь ему хорошо был виден склон пригорка, изрытый окопами. Вели огонь оттуда.
Окопы увидели и бойцы. Не ожидая команды, они стали лихорадочно, лежа, зарываться в снег. Было ясно — в атаку по открытой местности на окопы не пойдешь и отходить под огнем рискованно. Надо зарыться и вести перестрелку.
Перестрелка продолжалась часа два, пока не стемнело. Все еще падал густой снег.
— Подобрать раненых и бегом к реке! — приказал комиссар.
На берегу подсчитали потери. Оказалось, на поле боя осталась одна треть отряда. И восемь человек раненых. Из них трое тяжело. О продолжении похода на Нелькан не могло быть и речи. И в Якутск возвращаться пешком очень и очень рискованно: могут по дороге перехватить бандиты. Да и раненые на руках…
— Вернемся, товарищи, в Петропавловское, а там видно будет, — распорядился Семенчик.
Кто-то из бойцов раздраженно сказал:
— Только не к Галибарову!..
Впрочем, комиссар и сам чувствовал, что купец имеет какое-то отношение к тому, что сегодня с ними случилось.
— А почему бы не пойти к Галибарову? — не соглашались некоторые бойцы, — Мужик он добрый, приветливый, зла не таит. Разживемся у него лошадьми и тронемся в Якутск.
— К Галибарову возвращаться рискованно, — объяснил Семенчик. — Возможно, он связан с бандитами. И лошади нам ни к чему. На них можно ехать только по тракту. А на тракте все на виду, бандиты в два счета подстерегут и перебьют всех до одного. Перейдем реку и решим, куда идти.
Отряд двинулся по руслу реки Майи, спустился к Алдану и добрался до устья реки Бору, севернее Петропавловского.
Дальше невмоготу было двигаться с ранеными, нужно было найти надежных людей, где можно было бы оставить раненых.
Оставив отряд в лесу. Семенчик пошел в Петропавловское, в ревком.
Председатель очень удивился, увидев Семенчика:
— Вы же ушли в Нелькан?!
Комиссар рассказал, что отряд попал в засаду и понес большие потери. В отряде восемь раненых. Их придется здесь оставить у надежных людей.
Председатель ревкома схватился руками за седеющую голову:
— Вот беда! Не сегодня-завтра бандиты будут у нас. Опять начнутся расстрелы, грабежи Но куда деть раненых? В больницу их не положишь. Придут и порешат. А что, если на подводах отправить в город?
— Ни в коем случае, — возразил Семенчик. — Их догонят по дороге и перестреляют.
— Тогда придется ко мне. Постараюсь спрятать так, чтобы не нашли. А сами-то вы куда?
— Перейдем через тайгу до Амги. А вы остаетесь?
Председатель задумался:
— Мне нельзя здесь оставаться. Возьмете к себе в отряд?
— Взять-то возьмем. Но что будет с вашей семьей, с ранеными?
— Женщину и детей пощадят — люди все-таки. А жена у меня умная, хитрая, она не хуже меня укроет раненых.
