– Не кричи. Тут может быть прослушка, камер вроде нет, так говорят другие. Тебе здесь не место. Беги пока не поздно, сегодня же, потом выхода не будет.
– Куда бежать-то? – он прижимался ко мне всё сильнее и сильнее, чтобы шептать мне в ухо. От происходящего я стоял как истукан и просто слушал его, пока вода из одной лейки лилась на нас обоих.
– Неважно куда, просто беги подальше отсюда, – он схватил меня за плечи двумя руками и продолжил, – слушай меня внимательно, ты сейчас выходишь с общаги и делаешь всё, чтобы уйти. Здесь не работа, а каторга и если сегодня ты не уйдёшь, то никогда не уйдёшь. Пока твоё лицо никто не знает и есть шанс выжить. Понял?
Я кивнул, и он отпустил меня, глазами показывая, что мне пора бежать.
Я вылетел в раздевалку, оделся и вышел в коридор. Дойдя до своей комнаты, я понял, что Саша меня просто пугает. Типичная страшилка для новенького. Проверка или саботаж. А может им просто выгодно избавляться от новеньких. Зайдя в комнату, я сел на свою кровать и боковым зрением увидел разглядывающий меня взгляд китайца.
– Что-то не так? – спросил я у него.
– Он не говорит на нашем, – сказал Паша. – Меня зовут Паша, китайца Кунь и тот спящий парень, это Рома. А Саша где?
– В душе.
– Ясно. Обычно мы ходим все вместе, но, если ты хочешь, можешь ходить после 22:00. В это время все спят и там никого не будет. Завтра выходим на работу. Мы все с одного колбасного цеха, по ходу дела объясним, что к чему. Будет что-то непонятно, сразу спрашивай. Работа не сложная, но всё время на ногах. А теперь спать. Подъём в 7:00.
В первую ночь на фабрике я уснул быстро. Утром у китайца зазвонил будильник. Это старенькие часы в форме домика. Они будят нас каждое утро. Я хотел проверить время на телефоне, но нигде его не нашёл.
– У меня телефон украли! – я в панике начал переворачивать вещи, но ничего не нашёл.
– Успокойся, его забрали. Здесь телефоны запрещены. Тебе что, разве не говорили?
– Нет.
– Связи с внешним миром у нас нет. И если бы не домик с часами китайца, то не знаю, как бы мы просыпались.
Я сел на кровать и начал натягивать выданную вчера спецодежду. Китаец делал утреннюю зарядку, Рома вышел из комнаты, а Паша одевал свою форму, проверяя, достаточно ли она чистая на сегодняшнюю смену. Белый китель у него был в жирных пятнах, а на штанах были небольшие кусочки фарша.
– Пойдёт, – буркнул Паша.
– А где Саша? – спросил я, заметив, что его кровать с вечера осталась нетронутой.
– Серый, послушай моего совета, никогда не спрашивай, куда делся человек. Тут не принято таким интересоваться. Мы днём работаем, ночью спим. Это всё, чем может быть забита твоя голова, – Паша заправил кровать и печально, посмотрев на кровать Саши, тяжело вздохнул. – Готов к первому рабочему дню?
Мы оделись и вчетвером пошли на работу. Колбасный цех был оборудован мясорубкой с длинной трубкой для колбасной упаковки, холодильной камерой, рабочими столами и другим оборудованием.
Меня поставили на забивку небольших колбасок в кишку. Работа несложная, одеваешь кишку на трубку, и через машинку, заполняешь её фаршем. Фарш готовый пришёл из другого цеха.
– Опять плохо прокрутили, – возмутился Паша, перемешивая фарш. – Пока будешь закидывать, большие куски и кожу откидывай в сторону, их отправим обратно. Пусть лучше работают.
Фарша было очень много, вес не помню, но большой пятидесятикилограммовый контейнер был забит полностью. Привезли его на тележке. Я начал делать колбаски. И не присматривался к отбрасываемой коже и кускам мяса. Но вот один кусок кожи меня заинтересовал. Он был светлым и мягким. Кусочек кожи был весь скомканный. Я его развернул и тут же отбросил.
На куске кожи была татуировка молнии. Точь-в-точь такая же, как у Саши на ягодицах.
Теперь я знаю, что это был он, но тогда просто не знал, что подумать. Смену отработал на нервах и уже вечером идя домой, у Паши спросил:
– А как уволится?
– Что не понравилась работа?
– Есть такое.
– Терпи. Я уже здесь больше года и пока никто не уволился. Здесь нет такой возможности. Это рабство с печальным финалом. Много пропадало, но я стараюсь об этом не думать. Советую тебе делать то же самое.
Вчетвером мы зашли в комнату, и я тут же заметил, что все Сашины вещи пропали. Его кровать стояла заправленной, такой же, как и пустые.
– Мы в душ, ты с нами?
– Нет, я потом.
– Ну как хочешь, – втроём они взяли свои моечные средства, и вышли из комнаты. Паша остался в дверях и сказал, – Лучше ходи с нами, так на сон будет больше времени. Во сне мы можем уйти из этого ада.
Как только за ними закрылась дверь, я собрал свои вещи и быстрым шагом вышел на улицу. Пройдя всю территорию в темноте, я не нашёл выхода и мне ничего не оставалось, как вернуться в общежитие.
На входе в здание меня встретила невысокая, но очень строгая женщина.
– Вы куда-то собрались? – если бы я услышал, этот голос за спиной, то подумал бы, что это пятидесятилетний мужик, который всю жизнь пьёт и курит.
– Я хочу уволиться и поехать домой.