– Домой говоришь? Ты, скорее всего, новенький? Первый раз тебя вижу. Отсюда уволиться нельзя, ты же подписывал договор, когда сюда устраивался.
– Это не законно!
– Не смей повышать на меня голос! Понял! – в гневе она напомнила мне маленького злого щенка, который гавкает изо всех сил. И я тебе выписываю первое предупреждение. Заработаешь второе, покажу тебе фильм ужасов. А третье не советую зарабатывать. И запомни, у меня везде есть свои глаза и уши.
Она толкнула меня вбок и вышла на улицу. Я поднялся в свою комнату и лёг на кровать.
– Хотел сбежать? – спросил Паша.
– А кто эта мелкая женщина, которая встретила меня на входе в общежитие.
– Она видела тебя? – неожиданно раздался голос Ромы. Он был напуган. – Предупреждение было?
– Да, первое.
– Соболезную, – сказал Рома и отвернулся к стенке, намекнув, что больше он ничего не скажет.
– У меня тоже есть одно. У китайца неизвестно. Он парень работящий, только вот мало, что понимает. Когда я сюда попал, он уже был здесь. А вот у Ромы их два. После второго он перестал много говорить и ничего не рассказывает.
– А из-за чего он получил второе предупреждение?
– Три месяца назад, он переспал с одной из работниц, и она забеременела. Её судьба неизвестна. Однажды их обоих забрали со смены, но вернулся только он один и ничего не хочет рассказывать. Ладно, давай спать, завтра на работу.
Так я отработал больше месяца. Вопросов лишних не задавал. Ходил на работу, ел, приходил в общежитие, шёл купаться и спать. Наутро всё повторялось. И всё шло бы своим чередом, но рома заболел. У него появился насморк, кашель и температура. На больничный он идти не хотел, и я думаю, что на фабрике нет такого понятия.
С каждым днём Роме становилось всё хуже и хуже. На работе я захотел в туалет по естественной нужде. И как только зашёл в кабинку, то дверь выхватил Рома и зашёл вместе со мной.
– Делай что хотел, – сказал он и встал за моей спиной. – Я не смотрю.
– Что случилось?
– Слушай меня внимательно, и пора бы тебе начать, возможно, здесь тоже есть прослушка, но надеюсь, что её нет, – он шмыгнул носом и продолжил, – я болею, таких здесь долго не держат. Без лекарств я протяну недолго, так что терять мне уже нечего.
– Что ты хочешь мне сказать, – Я уже почти заканчивал естественный процесс и сообщил об этом товарищу.
– Попытайся сбежать отсюда, если хочешь жить. В тот день, когда они нас забрали, у неё было третье предупреждение. Я лично видел, как они насадили её на мясницкий крюк. Она кричала, кровь лилась водопадом. На живую, эти изверги, отрезали от неё куски плоти. Она умерла в мучениях. Они вытащили из неё внутренние органы. А кости с кожей пропустили через дробилку. Я до сих пор всё это вижу перед глазами.
В дверь постучали. Отсиживаться в туалете вдвоём не имело смысла. Мы вышли. Перед нами стояла женщина и строго смотрела снизу вверх.
– Я предупреждала. Мне без разницы, что вы там делали вдвоём, но этого я не потерплю. У тебя второе, а у тебя третье.
За китель из туалета нас выдернули двое мужчин, которые больше походили на шкафы. Нас разделили, меня отвели в комнату с телевизором, а Рому в цех разделки.
Я видел всё.
Рому раздели догола и насадили на большой металлический крюк на цепочке. Мясники в красных одеждах, сначала отрезали от него ягодницы. Затем повернув, они отрезали его мужской орган с мошонкой, ляжки и икры. Опустив ещё живое тело ниже, они отрезали мышцы рук и груди. Он кричал, кровь стекала в контейнер под телом.
Его тело дёргалось и успокоилось, когда все внутренние органы вытащили в отдельный отсек. Экран поменялся на цех с дробилкой. Остаток тела Ромы и кости опустили в дробилку. На выходе получился бело-розовый порошок.
– Для общего развития. Этот порошок нужен для утяжеления веса фарша и не только. Полезная вещь. Конечно, человеческие кости – это не основной ингредиент, но куда-то их девать надо. А человеческое мясо, наш секрет. Один человек меняет вкус более тонны мяса, – она говорила спокойно, будто профессор на лекции. – Смотри дальше.
Она показала мне комнату, где на диванах сидят, обезображено толстые люди. Они смачно ели и пили. Из-за щёк было тяжело разглядеть глаза. И если бы место круглых пальцев были копыта, то от свиньи их ничто бы не отличало.
– Тебе повезло. Ты не склонен к полноте, а то был бы среди них. Повторяю, у тебя второе предупреждение, третье будет последнее. Понял?
Я промолчал. Она подошла ко мне и маленькой рукой сильно ударила по щеке.
– Понял?
– Понял, – огрызнулся я.
– Ещё одна провинность и ты окажешься по ту сторону экрана. И помни, чтобы ты не делал, я всё равно узнаю. Работай и спи, больше от тебя ничего не надо. Работай и спи, больше от тебя ничего не надо.
Меня выпустили, и я пошёл в общежитие. На улице был ещё день, но на работу мне идти не хотелось. Вечером пришли с работы Паша и Кунь. Паша ничего не спрашивал. По одному моему виду было всё ясно.