Еще петух не прокричалтри раза,не отделилисьтвердь от води тьма от дня,и из сумерек сотворился лес;а он явилсясам по себеи поселился в дреме.А зеленые чары стоятна круглых, рыжих стволах;и хвойное утрошипит в ветвях, —налив до вершим соснякжелтой пчелиной брагой.Лицо егонапоминало треугольник, —заостренным угломопущенный к полям.По голубым зрачкамрассыпан блеск слюды.Острохребтовый нос,и рот как виноградный стебель,и усеченное человенчано огненною рыжью,густые кольцакованых волос.Леший долго стоялна правой ноге,опираясь копытом в рельс,и, уставив рога в горизонт,подцепил на рога,как медный горшок,солнце с варевом зорь.И умолкла трава,и поникли цветы,не тревожа мысли его.Склоняясь, ощупывает путь:«Зачем ты здесь,в моем трепещущем владеньетревожишь разум мойнедвижностью холодной?О, я предвижу умирание,тоскующих семян неувядание,посеянных для жизни мной.Когда хозяин твой,тобой презренный раб,мир опояшет наш?Кто он?!Хотел бы видетьлик егои выпуклости лба,чтоб мысль его узреть.И очертанья губ,чтоб чувственностьпознанья ощутить.Мне нужно бегего остановить,чтоб заглянуть в глаза.О, мойзеленый шелестящий дом.Зачем молчишь,сердечный трепет кронупрятав в древесину?А может, сам ясердцем скуден стали уронил сияние листа.Лежат стальныежерди здесь,как мост, поставленныйот разума к цветам.Пройдет ли кто?»Но ухала земляпод роговым копытом.Путь загудел,и задрожала сталь.Утес его еще скрывал,и только звуктяжелый, как обух,ударом воздух колебал.Метая искры и огонь,летит по рельсам на колесахобтянутый железною пластинойгигантский череплошадиный.И нет у черепа лица,и нет у черепа чела.И негде думам уместиться.Лишь очи,очи черепные,огромным светом зажжены.И в сочленениях хвостамелькают облики людские,да сбоку в голове стоитсам человеки движет круги роковые…Но где же он —начальник трав,хозяин леса и болота?Промчался поезд на колесах,и серый каменьвстал у шпал.И слезы синие из камнятекли, как струи родника,и падали на землю, образуяиз незабудоквечные венцы…<p>НЕ НАДО ПЛАКАТЬ, МОЙ СТИХ!</p>
