Стояла кроватьу большого неба...Нежно, люди, касайтесь земли,не шумите делами звукови слова не бросайте громко.Этот часбудет бережно тихим.Сядь тихоньков траву у подушки.Мир, взъерошенныйбомбами, войнами,мир, заляпанныйкровью по пояс.Юноша в льдисто-кристальной постели.В наледи бинтв молчании синемглазами сиялу какой-то,больше чем бог,человеческой цели.Встанем молча,склоняя колениперед защитникомрусской земли.И сквозь стоны и раныи огненный вскрикмы почувствуем подвиг его.Руки!Опить эти рукилезут в глаза:белые мальцы,как свечи зажженные,лежат пятернямив моих зрачках.У нас в СССРтаких и нету,холеных,с фитилями красных ногтей.Чьи они?Чьи?Были тревоги,выли собаки,люди с узламибежали во мраке,ногами давяо плиты и камни,звонкие всхлипыребяческих слез.Прожекторы-светывздымали столбами берези мощно крестилираспятьем Россию.И небо,и землю.и страшную ночь.Поля покачнулись,шатнулись за облакошваброю леса —и сгинуло в тучах.Огромные смертисо стеклянными лбамиторжественно плылина жестких крылах.Пощады не ждал я,и красных перчатокгорящую пачкуя кинул в глазницыстального врага.Смерть глянула косои клич приняла.И в мертвой петлезадохнулась луна.Шатался враг,качался я.И, боем яростно дыша,шаталась птица —на крылах —моя.Но нет патронов у меня,и пулемет умолк.И вдруг — не я,а мозг —схватилс кружащей высотыдве обнаженных пятерни.И я забыл,что я живу,что бездна надо мной,что жить могу,я видел руки —и войну.Я видел родину мою.И врезался винтмоего истребителясмерти в плечо,алюминий кроша.Руки,опять эти рукидавят глаза.Красные когти,как факелы в пламени,торчат из моторав моих зрачках…Стояла кроватьу большого неба…Сядь тихоньков траву у подушки.Мир, взъерошенныйвойнами, бойнями,мир, заляпанныйкровью по пояс.Только взор мойда ты,да вселеннаятрав и растенийвстанет молча,склоняя коленипред защитникомрусской земли.И сквозь раныпочувствуем сердце его —любовь, как сдвинутоенебо,к нам приближает пламеньзвезд.
БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ ЛЕНИНА.
СТАРОЕ ЗДАНИЕ
Век девятнадцатыйна каменном фасадезапечатлел изящество души,застенчивой улыбкой осветивцветов неувядающий изгиб,колонн граненые чертыи лавров мраморных листы;весь дом стоит —на вздыбленном холме.
«Глядите, люди…»
Глядите, люди, —девка пред солдатомсредь бела дня,насмешек не стыдясь,стоит в тени розовых акацийи стриженую голову еговсе гладит, гладитлегкою рукою…