Когда разведка подтвердила, что враг готовится начать наступление, я собрал всех свободных бойцов. Солдаты, покрытые пылью и грязью, с впалыми щеками, но с горящими глазами, выстроились в шеренги. Никто не опускал взгляд. Они знали, что впереди будет бой, возможно, самый решающий за всю войну. И для многих этот бой будет последним.
Я поднялся на наспех сколоченную трибуну, чтобы все могли меня видеть и слышать. Ветер трепал мою шинель и имперские флаги за моей спиной. Холод пробирал до костей, но это только добавляло моменту драматизма. Я посмотрел на каждое лицо перед собой. В них была усталость, но не было страха.
– Солдаты и офицеры! – начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо. – Мы с вами прошли многое. Сдерживали врага, когда казалось, что всё потеряно. Громили превосходящие силы противника. Показывали, что калдарийцы могут быть побеждены, что они не такие уж и непобедимые. Сегодня перед нами стоит новая задача. Задача, которая решит судьбу не только нашу, но и всей империи.
Я сделал паузу, давая им время осознать мои слова. Кто-то из солдат сжал в руках винтовку, кто-то опустил взгляд, но все слушали внимательно.
– Позади нас Арцбург, – продолжил я. – Это сердце империи. Город, с которого началась наша великая история. Захватив его, враг не просто получит территорию – он нанесёт удар по нашему сердцу, нашей гордости, нашей вере в себя. Мы не можем этого допустить.
Я обвёл взглядом строй. Теперь никто не отводил глаз.
– Дальше отступать некуда! – сказал я громче, чтобы мои слова эхом разнеслись по всему лагерю. – Эта земля станет нашей крепостью. И если враг захочет пройти через неё, то пусть знает: она станет его могилой.
– Там, – я взмахнул рукой в сторону видимых вдалеке шпилей древнего города, – для нас земли нет! Здесь наш последний рубеж!
Солдаты молчали, но в их глазах начинал загораться тот самый огонь, который не раз приводил нас к победе.
– Велика империя, да дальше нам отступать некуда! Позади Арцбург! – крикнул я, поднимая руку.
Мой голос перекрыл свист ветра, отозвался в каждом сердце. Солдаты ответили дружным, как сталь, рёвом:
– За Арцбург!
В этот момент я видел, что мы едины. Каждый из них понимал, что это не просто бой – это бой за всё, что мы любим и во что верим. Бой за само право существовать.
Враг обрушился на нас с яростью, которая граничила с безумием. Их атаки следовали одна за другой, волнами, словно они забыли, что такое страх. Мы слышали их боевые крики, свист снарядов, грохот пулемётов и неумолимый топот сотен сапог. Они ломились вперёд, не обращая внимания на потери, как будто сама смерть для них была менее страшна, чем неудача.
Несколько раз их атаки заканчивались яростными рукопашными схватками в окопах. В этом аду люди сражались штыками, ножами, прикладами и голыми руками. Земля под ногами превращалась в месиво из грязи и крови. Мы отбрасывали их назад, но снова и снова они шли, будто неутомимые зомби.
Перед нашей линией обороны земля постепенно покрылась телами врагов, лошадей, обломками оружия. Воздух был насыщен пороховым дымом и запахом смерти. Иногда казалось, что сама земля протестует против этого безумия.
Но мы тоже теряли людей. Друзей, товарищей, тех, с кем делили хлеб, с кем строили позиции, с кем смеялись над солдатскими шутками. Я читал донесения о погибших, слушал доклады и каждый раз сердце сжималось. Но не было времени для слёз – нас ещё не сломили, и пока мы стоим, город остаётся за нами.
Я ежедневно писал рапорты в штаб. В каждом указывал одно: нам нужны подкрепления. Но ответ был один: «Держитесь». И мы держались. Каждый солдат здесь знал: если мы не устоим, то враг прорвётся к Арцбургу.
Наконец однажды, после очередного изнурительного дня, наступило затишье. Мы ждали следующей атаки, но её не было. Тишина казалась чужой, непривычной. Казалось, даже ветер боялся нарушить этот обманчивый покой.
В блиндаже собрался командный состав. Андрей, вытирая пот с лица, поднял взгляд:
– Не верю, что они сдались. Может, ждут подкреплений или подтягивают артиллерию?
– Может, и так, – кивнул Алан, устало откинувшись на ящик с патронами. – Но затишье нам на руку. Хоть немного отдохнуть сможем и перегруппироваться.
– Они не остановятся, – я глухо произнёс, разглядывая карту, усеянную метками. – Это только передышка. Если у них есть хоть немного ресурсов, они снова ударят.
В окопах солдаты тоже нервно переговаривались. Кто-то чистил оружие, кто-то курил, глядя на затянутое гарью небо. Все понимали: впереди ещё будет бой, возможно, самый тяжёлый из всех. Но никто не жаловался, никто не отступил бы. Мы сделали всё, чтобы подготовиться к следующему штурму, зная, что для многих из нас он станет последним.
