Больше всего меня, конечно же, поражали паровые машины, которые были здесь повсеместно распространены. И я говорю не только про городок Лидорн, а вообще про этот мир. Здесь всё приводилось в движение силой пара. И если в моём прошлом мире век пара был не так уж и долог и сменился бензиновой гарью, то здесь паровые машины были в ходу уже пару сотен лет. А всё было очень просто. Нефть здесь хоть и была, но в крайне малом количестве, и залегала она на очень большой глубине. Это я смог выяснить, задавая наводящие вопросы. Бензин здесь был, но его продавали как средство для обезжиривания и как пятновыводитель. И никому и в голову не придёт использовать его как-то иначе. Уж очень дорогое удовольствие получится. А вот угля здесь было очень и очень много, и его активно использовали.
В кузнечной мастерской, куда мы заглянули, как раз и работала одна из таких мощных паровых машин, приводя в движение огромные молоты, бьющие по раскалённым металлическим болванкам. Здесь шум стоял такой, что в первый момент я закрыл уши, но вскоре привык. Меня по-настоящему увлекла сама атмосфера кузницы. Стук металла, жар от плавильной печи, запах угля – всё это переплеталось, создавая необычную мелодию, пробуждающую во мне жажду к открытиям.
Однажды, гуляя с Аланом по Лидорну, мы набрели на небольшую, но уютную книжную лавку. Я остановился, заметив у входа старинную карту, развёрнутую на стене. Подойдя ближе, я с замиранием сердца увидел очертания огромного материка. Империя Арканта, окружённая соседними государствами, занимала центральное место на карте, но моё внимание привлекли и другие регионы: необъятные леса на юге, заснеженные земли на севере и загадочные неприступные горы, где, как гласили местные легенды, жили странные существа. Сама карта была настоящим произведением искусства с красочными изображениями диковинных зверей, ветров и всей прочей атрибутики, присущей старинным картам. Она была, конечно же, достаточно современной и очень подробной, но стилизованной под старину. В этом мире были четыре материка. Наш, где располагалась империя Арканта, простирался почти от экватора на север до полярных широт, ещё один примерно такой же по площади в южном полушарии, и два поменьше. Один в северном и один в южном полушарии. На полюсах были покрытые вечным льдом моря. Также было множество островов и несколько довольно крупных островных архипелагов.
В восхищении я протянул руку, чтобы рассмотреть карту поближе. И в этот момент ощутил странное чувство – насколько этот мир отличался от того, что я когда-то знал. Всё вокруг казалось таким же, но в то же время чужим. Земля в моём прошлом имела одну луну, но здесь… Я иногда выходил по ночам на балкон и с удивлением видел на небе две луны. Одна – белая, словно покрытая снежным саваном, другая – багровая, испещрённая тёмными пятнами. Они следовали по небосводу друг за другом, совершая свой вояж между совершенно незнакомыми мне созвездиями. Да, наверное, я только сейчас окончательно осознал, что это совершенно другой мир. И мне предстояло изучить его и раскрыть все его тайны. И от осознания этого просто дух захватывало.
В один из дней, направляясь на прогулку, я заметил нечто странное – до меня доносились звуки музыки, которые хоть и прерывались, звучали с искренностью, напоминающей мне мои юношеские годы. Любопытство взяло верх, и я пошёл на звук и с облегчением узнал инструмент: утончённый облик и ровные чёрно-белые клавиши – это было не что иное, как рояль, только здесь он назывался иначе и выглядел чуть массивнее. Музыка прерывалась, потом возобновлялась, и то и дело Лиза сбивалась, сбрасывая руки с клавиш и расстроенно вздыхая.
«Ну и что у нас здесь…» – я тихонько хохотнул, глядя в щёлочку. Вдруг меня осенило: у меня здесь – как у настоящего «попаданца» – появился свой собственный рояль. Да, не в кустах, но что-то схожее! Не сдержав усмешку, я оставил Лизу и ушёл, решив, что однажды и сам попробую этот инструмент.
Несколько дней спустя я направился в музыкальный салон. Присев к инструменту, осторожно поднёс руки к клавишам, словно приветствуя давнего друга. И заиграл. Это был Шопен – нежная мелодия, изящная и сложная, будто сотканная из ностальгии и величественной тишины. Сначала я был немного неуверен, но вскоре, погрузившись в музыку, забыл обо всём вокруг. На миг я снова ощутил себя тем юношей, который с отличием закончил музыкальную школу.
