В тот момент я принял решение. Я знал, что Лиза нуждается в поддержке, и я был готов сделать всё, чтобы помочь ей поправиться. Я быстро встал и направился к двери.
– Я отправлю Алана в наше имение, – сказал я, обращаясь к Лизе. – Попрошу маму приехать и присмотреть за тобой. Она сможет позаботиться о тебе в этот непростой момент.
Лиза кивнула, и её взгляд стал мягче, будто эти слова были именно тем, чего ей не хватало.
– Спасибо тебе, – прошептала она. – Ты не представляешь, как мне важна твоя поддержка.
Я встал и подошёл к окну, раздумывая. Я знал, что поездка в столицу и предстоящая встреча с императором будут сложными, но сейчас главное было помочь Лизе вернуться к жизни, если это было возможно.
В тот же день, когда Алан уехал, я почувствовал странную, почти невидимую усталость, которая надавила на меня, как только я остался один. Долгие месяцы без передышки, эти бесконечные марши, постоянная опасность, как будто накрыли меня. Я устал от грязи, от оружия, от вечных тревог. Хотелось чего-то другого, чего-то цивилизованного, чего-то, что напоминало бы мне о жизни до всего этого.
Я быстро привёл себя в порядок, оделся, не задумываясь долго о том, что надеть. При взгляде в зеркало я сам себе показался чужим. Уставший и помятый, с лёгкими тенями усталости под глазами. Но в какой-то момент, словно освободив себя от этого образа, я решил, что мне нужно отвлечься. Не важно, как я выгляжу – важно, что я чувствую. И я чувствовал, что мне нужно что-то настоящее, что-то приятное для души.
Остановив извозчика, я сказал:
– Вези меня в лучший ресторан города.
Извозчик кивнул, и мы тронулись.
Машины и повозки проезжали мимо нас, а я, сидя в экипаже, пытался расслабиться. Наконец, после долгого времени пребывания в стороне от мира, мне предстояло вернуться в эту цивилизацию. Ощущение было странным, как будто я вернулся в другой мир, в котором всё вокруг не имело ничего общего с тем, что я пережил на фронте.
Мы доехали до ресторана, и я замер, внимательно осматривая здание. Это был элегантный и в то же время уединённый уголок столицы. Шумная улица осталась позади, а вход в ресторан был скрыт за витражами и зеленью. Молча я расплатился с извозчиком и шагнул внутрь.
Внутри было тихо и изысканно, с мягким светом люстр, пахло свежими цветами, а запахи готовящейся пищи сводили с ума. Метрдотель, одетый в безукоризненно сидящий на нём костюм, окинул меня быстрым оценивающим взглядом и тут же потерял всякий интерес. Ну да, я не выглядел так же блистательно, как некоторые господа офицеры, ежедневно ведущие «боевые действия» на столичном фронте и захватывающие то один, то другой плацдарм в битве за столом с закусками. Моя форма, хоть и идеально вычищенная и отглаженная, тем не менее несла на себе едва уловимый флёр окопной атмосферы и порохового смрада.
Выждав некоторое время, очевидно должное показать мне моё место на этом празднике жизни, метрдотель сделал едва уловимый жест рукой, и ко мне подскочил официант.
Столик был накрыт красиво, всё было отточено до совершенства. Гроза и война остались где-то далеко, и я почувствовал, как расслабляются мои плечи. Здесь было приятно, тихо и уютно, несмотря на не слишком радушный приём в самом начале. Приятное тепло обволакивало тело, а атмосферу наполняли негромкие разговоры, лёгкая музыка и звон бокалов.
Меню было просто ошеломляющим, и я, не задумываясь, выбрал самые дорогие блюда. Я для начала взял стейк с гарниром и бокал красного вина. Не торопясь потягивая его, я наконец-то ощутил разливающееся во мне тепло и чувство какой-то расслабленности. Кажется, это то, чего я так долго ждал. Каждый кусочек, каждый глоток дарили ощущение жизни, мира и спокойствия.
Я оглядел зал, в котором царила атмосфера праздника, словно война была где-то далеко, а не на пороге этой самой столицы. Дамы в роскошных платьях, сверкающих бриллиантами, смеялись, болтали, потягивали изысканные напитки. Их длинные юбки шуршали по полу, а макияж, безукоризненно аккуратный, ярко выделял их на фоне этих тяжёлых дней. От каждой из них исходила аура богатства и безмятежности, будто всё, что происходило за пределами этого зала, их не касалось.
Им под стать были и кавалеры, тщательно выбритые, с уверенными улыбками, некоторые в блестящих мундирах, которые явно не имели отношения к фронту. На их груди висели не боевые ордена, а театральные бутафория и фальшивая важность. Я заметил одного такого кавалера, сидящего с дамой, с блеском в глазах болтающего о чём-то пустом и громко смеющегося. Сравнивая его внешний вид с теми, кого я видел на поле боя, я почувствовал резкое раздражение. Этот человек должен был быть там, с нами, на передовой, а не здесь, в тылу, наслаждаясь жизнью.
Официанты, с их идеальными манерами и беззаботными улыбками, порой выглядели как участники этой игры в «реальную жизнь», но под их доброжелательными масками прятались смутные тени – они точно знали, что всё это происходит в условиях войны. Но такова была их работа и они её выполняли.
