— А почему? Ты только все усложняешь. Я все еще остаюсь твоим другом и союзником, а если тебя выберут королем, стану подданной. Когда ты начнешь объединять намерьенов, я буду тебе помогать. Но сейчас, глядя на тебя, я не могу не думать о лжи и бессовестных интригах, из-за которых началась Намерьенская война. Возможно, такова ваша природа, хотя я не могу понять, почему боги создали вас именно такими. В историях о сереннском короле всегда рассказывалось о его великой любви к правде и желании сохранить единство народов. Может быть, виной всему демон? А вдруг именно из-за него вы не можете больше быть честными? Это единственное, что тебя оправдывает. Теперь я знаю, почему Элендра с таким отвращением покинула двор и навсегда поселилась с лиринами; вы не умеете говорить правду — даже самим себе.
Она замолчала, не в силах больше видеть его потрясенного лица.
— Мне очень жаль, Эши, — с сочувствием в голосе сказала она. — Мне жаль, что ты вынужден постоянно себя обманывать, тем более если учесть, что и остальные заставляют тебя лгать. Акмед был прав. Я обманывала себя, думая, что у нас есть надежда. Наверное, я тоже намерьенка, да помогут мне боги! Но отныне я не хочу больше в этом участвовать. Ты знал, что я перестану быть Дающей Имя, если не буду говорить правду. Но даже и сейчас, когда я больше не имею права так себя называть, я хочу жить без лжи. Я сделала все, что было в моих силах, помогая тебе и твоему отцу. Прошу тебя, не возвращайся.
Эши изо всех сил боролся со слезами, наполнившими его глаза.
— Рапсодия, надеюсь, ты понимаешь, что, как бы я себя ни вел, я не хотел причинить тебе боль.
Он замолчал, увидев выражение, появившееся у нее на лице: невыносимая боль и печаль сменились отвращением и презрением. «Она меня ненавидит», — подумал он и на мгновение испугался, что дракон впадет в ярость, но даже и эта часть его существа понимала, что Рапсодия имеет полное право испытывать к нему это чувство.
— Что я должна сказать, Эши? Что все в порядке? Нет, не в порядке, ты все-таки причинил мне чудовищную боль. Но я выживу. Это один из первых уроков, который преподал мне Акмед: держи голову выше, приготовься к боли. Учись справляться, будь сильной. На самом деле это я во всем виновата. Я постоянно забываю, что результат предопределен, и позволяю себе расслабиться — раз за разом. Думаю, ты перестанешь меня уважать, если я сейчас скажу, будто все в порядке. Я лично перестану. И больше не хочу выслушивать твои извинения за то, что тебе пришлось мне солгать, швырнуть на пол, испугать… Оставь все как есть, Эши. Возвращайся к жене и дай мне возможность прийти в себя. Рано или поздно я сумею взять себя в руки. Пожалуйста, уходи.
— Рапсодия…
— Уходи, — тихо сказала она, подошла к лестнице и начала подниматься. — Прощай, Эши. Пусть твоя жизнь будет долгой и счастливой. Не забудь закрыть за собой дверь.
Она поднялась наверх и направилась к кабинету, расположенному в башенке.
Эши долго смотрел ей вслед. Дракон подсказал: вот она села возле окна на скамейку и теперь ждет, когда он заберется в лодку и навсегда покинет Элизиум.
Эши подошел к камину, достал дрова и быстро разжег огонь. Ему не хотелось оставлять Рапсодию одну в промерзшем доме, хотя он и понимал, что не зима, а последние события их жизни причиняют ей страшную боль.
Затем он поднял с пола свечу Кринеллы, которую Рапсодия сохранила и принесла ему. Даже охваченная горем, она не забыла подумать о нем.
У Эши перехватило горло, когда он посмотрел на занимающийся огонь. Рапсодия не имела ни малейшего представления о том, что она сделала. Каддир ошибался, считая, будто власть Главного жреца сосредоточена в белом посохе. На самом деле его сила содержалась в маленькой безделушке, объединяющей огонь и воду, которую Эши спрятал у себя на поясе. Сын Ллаурона стал Главным жрецом филидов.
Когда огонь разгорелся, Эши вышел из дома и, не оборачиваясь, зашагал к лодке. Отплыв от берега, он все же оглянулся назад и увидел Рапсодию, наблюдающую за ним из окна. Он поднял вверх руку со свечой Кринеллы, Рапсодия махнула ему в ответ, но уже в следующее мгновение его поглотил мрак пещеры. Эши заставил себя дышать как можно ровнее, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев, и не заметил, как добрался до противоположного берега.
Той же ночью небо над Сорболдом вспыхнуло кровавым светом, предвестником бури. Грянул гром, и болги, охранявшие границу Зубов, поспешили укрыться в пещере: с неба на землю полился огненный дождь, сжигая все вокруг и превращая в черный пепел.
Далеко в лесу, в тишине своего нового дома, пробудился Главный жрец Каддир. Ему снился приятный сон, но проснулся он в холодном поту. Он почувствовал опустошение земли под дыханием дракона: Дерево ощущало потрескивание огня, принесенного этим дыханием и сжигающего все вокруг него. И в глубине души Каддир знал, что дракон явился за ним.
Когда Рапсодия вошла в древнюю библиотеку, Грунтор в первый момент принял ее за привидение.
