— Мы снова стали чудовищами.
— Почему?
Акмед откинулся на спинку стула и посмотрел на изображавшую дракона фреску на потолке.
— У чудовищ больше шансов выжить, когда на них нападут.
Рапсодия перестала жевать.
— Откуда?
— Понятия не имею, — пожав плечами, ответил король болгов. — Но ты же и сама все видела. — Он поковырялся в листах пергамента и вытащил послание Ллаурона. — Твой любимый Главный жрец прислал нам почтовую птичку, пока тебя не было.
Рапсодия положила нож, взяла письмо и поднесла к огню. Прочитав короткую записку, она нахмурилась, а потом вернула ее Акмеду.
— Он был лжецом. Я ничего подобного ему не говорила.
Болги переглянулись.
— Был? — спросил Акмед.
Рапсодия уселась поудобнее и тяжело вздохнула.
— Почтовый караван не привез вам новостей о Ллауроне?
— Нет, а что случилось?
— В соответствии с законом наследования Буда-Кай Каддир вызвал его на смертельный поединок, победитель которого становится Главным жрецом. Ллаурон потерпел поражение.
— Интересно сказано, — заметил Акмед. — Ты не сказала «он мертв». Что ты имеешь в виду?
Рапсодия отодвинула от себя тарелку и убрала нож в сапог.
— Я провела в Элизиуме несколько дней, стараясь прийти в себя после всего произошедшего. Потом пришел Эши и сказал, что это был обман. Ллаурон знал про намерения Каддира и хорошенько подготовился. Ему представилась возможность получить то, о чем он давно мечтал. Он обставил дело так, чтобы все думали, будто он умер — хотя меня удивляет, как ему удалось обмануть Ларк, она должна знать о травах, которые он использовал, чтобы впасть в состояние, напоминающее смерть. Я не могу описать вам, какой я испытала ужас. Он назначил меня своим свидетелем и просил рассказать о случившемся, и потому я сразу же отправилась к лорду Стивену, он из правителей провинций находился ближе всех. Я сообщила ему, что Ллаурон убит во время поединка и теперь Главным жрецом стал Каддир.
Рапсодия закашлялась, стараясь прогнать горечь, наполнившую рот при этом страшном воспоминании.
— И зачем ему это было надо? — покачав головой, спросил Грунтор.
— Он мечтал оставить свою человеческую оболочку и перейти в ту, что непосредственно связана со стихиями, — стать драконом. Эши ведь стал, по крайней мере до определенной степени, когда леди и лорд Роуэн заменили часть его души кусочком звезды. Как и Эши, ему удалось удержаться на самом краю, не переступить черту, за которой начинается смерть, благодаря тому что в его жилах текла кровь дракона. Ллаурон хотел разбудить ее и получить бессмертие. Он прекрасно знал, что я никогда не соглашусь на это, если буду знать, что он не умер. Он все спланировал заранее, в тот самый момент, когда мы к нему пришли. Ллаурон меня использовал, и я сыграла ему на руку.
Грунтор передал Рапсодии флягу, она сделала большой глоток и вытерла губы тыльной стороной ладони, а затем громко рыгнула, совсем как настоящий болг. Оба ее друга радостно заулыбались. А она откинулась на спинку стула и сложила руки на животе.
— Кроме того, Ллаурон полагал, что, если все будут думать, будто он умер, ф’дор осмелеет и, возможно, выйдет из своего укрытия. Таким образом, должна вас разочаровать: если вы планировали устроить праздник по поводу его смерти, придется отменить. Я же знаю, вам он никогда не нравился.
— Тут ты права, — не стал спорить Акмед и вытащил собственную флягу. — Однако мы не собирались радоваться его смерти. Хотя лично меня совсем не радует новость о том, что у нас появился еще один дракон, — по-моему, с нас и Элинсинос достаточно, — все же думаю, он станет нашим союзником и будет помогать больше, чем когда был человеком.
— Почему? — удивленно спросила Рапсодия.
Король болгов поднес к тусклому свету флакон из гематита, который держал в руке, затянутой в перчатку.
— Ему теперь не нужно заниматься рутиной — беспокоиться о проблемах обычных людей. Остались только вещи, составлявшие смысл его жизни. Помнишь, ты нам говорила, что у него есть две цели?
— Найти и убить ф’дора, а также объединить намерьенов и сделать Эши их королем.
— Именно. Наконец-то его цели совпадают с нашими, по крайней мере частично. Мне плевать, кого намерьены выберут королем, пусть будет Эши — он не хуже и не лучше любого другого.
Увидев потрясение на лице Рапсодии, оба ее друга весело расхохотались. Немного придя в себя, она наклонилась вперед.
— Неужели я отсутствовала так долго? — спросила она. — Вы считаете, что намерьены должны объединиться?
Акмед с самым серьезным видом посмотрел на нее:
