Кровь, соединяясь, дает начало новой жизни, но она же и льется беспрестанно; кровь слишком легко покидает тело, чтобы залечить разрыв.
Земля принадлежит всем, но люди ее делят, поколение за поколением.
Только Небо обнимает всех, и небо нельзя поделить; и это тот путь, что ведет к единенью и миру.
Если ты хочешь залечить разрыв, генерал, охраняй Небо, дабы оно не упало.
Но сначала, генерал, тебе нужно залечить разрыв в своей душе. Со смертью Гвиллиама ты стал королем солдат, но ты должен найти самого слабого из своих сородичей и защитить его, самого беззащитного из всех, иначе ты не достоин прощенья. И так будет, пока ты не получишь отпущения или умрешь, не удостоившись его.
Клянусь Звездой, я буду ждать и наблюдать, я позову, и меня услышат.
ЛЛАУРОН, ГЛАВНЫЙ ЖРЕЦ
Каддир, наследник Ллаурона и целитель
Ларк, травница
Гэвин, главный лесник
Илиана, глава земледелия
Священники и лесники низшего уровня
СИЛИНИУС, ПАТРИАРХ
Первосвященник Авондерр-Наварна, Филабет Грисволд
Первосвященник Сорболда, Найлэш Моуса
Первосвященник Бет-Корбэра, Ланакан Орландо
Первосвященник Кандерр-Ярима, Ян Стюард
Первосвященник Неприсоединившихся государств, Колин Абернати
Эфир — Лиантаар, Сепульварта
Огонь — Вракна, Бетани
Вода — Аббат Митлинис, Авондерр
Воздух — Райлс Седелиан, Бет-Корбэр
Земля — Терреанфор, Сорболд
Меридион знал, что времени осталось совсем мало.
Чудовище высотой в семь с половиной футов, в чешуйчатой кольчуге, закинуло голову, обнажило острые клыки и зарычало. Оглушительный рев, исполненный ярости, разорвал мрак, окутывавший похожие на зубы скалистые отроги, и умчался вниз; в каньон, находившийся в нескольких милях под ним, посыпались снег и мелкие камни.
Король фирболгов, Акмед Змей, переглянулся с Рапсодией и Кринсель, повитухой болгов, которая помогала Певице собрать все необходимое. Но уже в следующее мгновение он вернулся к своему занятию, спрятав за скрывающей его лицо вуалью улыбку — его развеселил ужас, промелькнувший в огромных зеленых глазах Певицы.
— Кажется, Грунтор сердится. Интересно, что его так расстроило? — спросила она и протянула повитухе мешочек с кореньями; та понюхала, покачала головой, и Рапсодия отложила его в сторону.
— Наверное, недоволен квартирмейстером и его командой, — ответил Акмед как раз в тот момент, когда жуткий рев сменился потоком непристойных ругательств на болгише.
— Мне кажется, дело в том, что он не может пойти с нами. — Рапсодия с сочувствием поглядела на замерших от ужаса солдат и их командира, которые, ошалев от гневных воплей Грунтора, стояли по стойке «смирно», окутанные, словно серым плащом, предрассветным туманом.
Повитуха протянула Рапсодии небольшой мешочек, и она улыбнулась.
— Разумеется, но с этим ничего не поделаешь. — Акмед завязал свой кожаный мешок и убрал его в седельную сумку. — В настоящий момент Илорк нельзя оставить без присмотра. Ты взяла все, что нужно, чтобы принять роды?
Улыбка Певицы погасла.
— Спасибо, Кринсель. Надеюсь, у вас все будет хорошо, и, пожалуйста, присматривай за моими внуками, ладно?
Женщина кивнула, едва заметно поклонилась королю и исчезла в одном из коридоров Котелка.
