— Ну и пущай сам все делает, — проворчал великан. — Тебе зачем идти, герцогиня? Все равно у него лучше получается, когда его величество сам по себе. Мы ведь уже потеряли Джо. Ой не хочет терять еще и тебя.
Слезы навернулись Рапсодии на глаза, она тяжело переживала смерть уличной девчонки, которую назвала своей сестрой. Несколько дней назад она спела погребальную песнь для Джо и тех, кто погиб вместе с ней. Рапсодия заставила себя промолчать, хотя горькие слова были готовы сорваться с ее языка — она знала, что Грунтор любил Джо не меньше, чем она.
— Джо была совсем ребенком. А я воительница, прошедшая обучение у лучших мастеров — у тебя и Элендры. Я в состоянии постоять за себя. Кроме того, поскольку ты теперь являешься «Могучей Силой, Которой Следует Подчиняться Любой Ценой», ты можешь приказать мне остаться в живых и я буду вынуждена выполнить твою волю. Иначе придется расплачиваться за непослушание.
Грунтор неохотно улыбнулся.
— Ладно, считай, что получила приказ, мисси. — Он нежно обнял ее своими могучими лапами. — Береги себя, миледи.
— Обязательно. — Рапсодия посмотрела на Акмеда, который закреплял седельные сумки на спинах лошадей, добытых для них Грунтором. — Ты готов, Акмед?
— Прежде чем мы отправимся в путь, я хочу тебе кое-что показать, — сообщил король, проверяя, хорошо ли затянуты веревки.
— Что? Мне казалось, ты хотел выехать до того, как встанет солнце.
— Это займет всего пару минут, но ты не пожалеешь. Я хочу показать тебе вид, открывающийся из обсерватории на восходе солнца.
Лицо Рапсодии засияло восторгом, точно солнце, которое должно было вот-вот появиться на горизонте.
— Обсерваторию? Значит, ремонт лестницы закончен?
— Да. И если ты поспешишь, мы увидим Внутренние Зубы и Кревенсфилдскую равнину, прежде чем отправимся в путь.
Он повернулся и жестом указал на вход в Котелок, темную сеть туннелей и комнат, резиденцию королей Илорка.
Рапсодия в последний раз сжала руку Грунтора, осторожно высвободилась из его объятий и зашагала вслед за Акмедом по мрачным коридорам без окон, мимо древних статуй, которые совсем недавно вычистили и отреставрировали мастера-болги. Теперь изваяния сияли — молчаливое свидетельство величия Намерьенского века — совсем как тринадцать столетий назад, когда началось строительство Илорка, называвшегося в те времена Канриф.
Они вошли в Большой зал через огромные двойные двери, украшенные золотом и сложными узорами, миновали громадный тронный зал, где каменщики-болги осторожно соскребали вековую грязь с сине-черного мрамора двадцати четырех колонн, каждая из которых символизировала определенный час суток.
— А они много успели сделать, — удивилась Рапсодия, когда они с Акмедом быстрым шагом пересекали мрачное помещение, наполненное предрассветными сумерками, проникавшими сквозь пыльные стеклянные блоки, вставленные в круглый потолок. — Когда я заходила сюда в прошлый раз, тут ничего, кроме мусора, не было.
Акмед обошел огромное мозаичное панно, выложенное в виде звезды в самом центре огромного зала, — еще одно изображение неба, сделанное из разноцветного мрамора и еще не очищенное от грязи.
— Будь поосторожнее. Если я не ошибаюсь, в прошлый раз именно здесь тебя посетило одно из твоих видений.
Рапсодия вздрогнула и пошла быстрее. Сколько она себя помнила, она обладала даром предвидения. Однако всякий раз, попадая в Прошлое или, что еще хуже, получая предупреждение о событиях Будущего, она оказывалась к этому не готова, в особенности если приходилось пережить яркие, сильные чувства, пришедшие из далеких времен и задержавшиеся в каком-нибудь месте, словно дым давно погасшего лесного пожара.
Теперь, когда Эши ушел и не мог больше защищать ее от кошмаров, они вернулись. Стоило Рапсодии вспомнить о своем любимом, как сердце у нее мучительно сжалось, и она из последних сил ускорила шаг. Время, отпущенное им, истекло; он должен был выполнить определенные обязательства, и главное из них — отыскать женщину-намерьенку из Первого поколения и жениться на ней. Она станет Королевой, они объединят ныне разобщенные земли и будут править вместе, как и было предсказано. И Рапсодия, и Эши с самого начала знали, что их роман будет недолгим, но от этого боль не становилась менее острой.
Акмед вошел в открытую дверь, находившуюся за возвышением, на котором стоял трон Короля и Королевы намерьенов, чудом уцелевший после того, как болги разгромили Канриф в конце Намерьенской войны.
— Поторопись. — Голос Акмеда гулким эхом отразился от стен.
— Я не могу быстрее, — сердито заявила Рапсодия. — Ты на целую голову меня выше. И шаги у тебя длиннее.
Она замолчала, потрясенная красотой восстановленной лестницы, которая вела в обсерваторию, расположенную на вершине одного из пиков Зубов.
Вдоль стен спиралью поднималась вверх лестница из гладко отполированного дерева геспера, темного с синими прожилками, а посередине располагалась какая-то странная конструкция, что-то наподобие маленькой шестиугольной комнатки со стеклянными стенами — диковинное сооружение, похоже, еще не до конца восстановленное.
