О болезни ее никто не знал. Только в письмах друзьям она горько и коротко признавалась, что из-за недомогания пришлось отложить давно задуманную поездку, отодвинуть сроки представления новой книги, встречу с читателями…
Отголоски боли прорывались и в стихах. Но они понятны лишь сейчас, когда знаешь, какой неумолимый огонь сжигал ее. Когда эти строки вырывались из-под ее пера и попадали в стихи, они не казались ни безысходными, ни пророческими. Тем более, что ее стихи своим оптимизмом, неизбывной любовью к жизни, к каждому ее мигу, часу, дню, к каждому рассвету и каждой зорьке напрочь перечеркивали ощущение черного, неотвратимого, что было уже недалеко, рядом…
Когда нежданно-негаданно бросало в постель нездоровье или наваливались душевные невзгоды, «уральские стихи», как поэтесса их называла, переполняли ее.
Счастливо — да, предчувствие не обмануло поэтессу. Будто на одном дыхании рождались стихи. Выходили отличные книги. В канун нового, 1972, года среди новых лауреатов республиканской премии имени Максима Горького поэтесса увидела свое имя; высокое звание ей принесла книга стихов «Зорянка»…
Но — долго… Болезнь все чаще заявляла о себе.
У челябинских друзей поэтессы, тех, с кем Людмила Константиновна позволяла себе быть откровенной, я увидел открытку, помеченную началом марта 1975 года:
Больница. Санаторий. Снова больница.
Но она не сдается. Вновь и вновь встает на ноги и снова за работу.
В ноябре 1978 года Людмила Татьяничева совершила поездку в Чехословакию в составе писательской делегации. Программа дней советской литературы в этой братской стране была насыщенной: с утра до позднего вечера — выступления в рабочих и сельских коллективах, перед учеными и студентами, партийными работниками и коллегами по творчеству. И никто не слышал от нее жалоб, никто не видел, как она перемогала боль. Зато каково было изумление спутников, когда на обратной дороге Татьяничева рассказала им суровую, волнующую историю о дружбе двух женщин, русской и чешки, о дружбе, которая родилась и окрепла в концлагере…
В Брно Людмила Константиновна, как и все делегаты, познакомилась с Марией Юнашевой, ответственным секретарем местного комитета Союза чехословацко-советской дружбы. Во время разговора с женщиной она обратила внимание на необычный носовой платок, который бережно вынимала и так же бережно укладывала в сумочку ее собеседница. Необычно темный платок привлек внимание поэтессы. Она взяла его, похвалила искусную вышивку — букетик цветов на темном, не привычном для носового платка фоне. И Мария Юнашева открылась именно ей…
