Каждый раз при виде нее наружу грозится вырваться столько вопросов. Она родилась со своей силой, или ее научили магии? Как это работает? У кого еще есть такой дар? Что она может делать?
Однако я держу язык за зубами. Приказ короля не позволит ей ответить, и я опасаюсь, что мое непреодолимое любопытство и невежество каким-то образом зародят подозрение, что я самозванка.
– Как ваши раны сегодня? – спрашивает Вэнделин.
– Так же. Кажется.
Саднят и болят. Хотя они значительно зажили, с прошлой недели не было никаких заметных улучшений.
Не обращая внимания на поднос с едой, хотя желудок и урчит, я подхожу к стулу, на котором обычно сижу. Он расположен у стеклянных дверей, где, по мнению Вэнделин, лучше освещение.
– Здесь действительно жарковато, – бормочет она, ставя банку на ближайший стол.
– Если бы только двери и окна открывались. – Мой голос сочится сарказмом. Я расстегиваю пуговицы на ночной рубашке и оголяю одну сторону тела. Моя скромность, пока я рядом с Вэнделин, давно испарилась.
Легкая веселая улыбка касается ее губ.
– Возможно, ваша просьба будет удовлетворена.
– Она даже не собирается спрашивать.
– Король требует, чтобы мы сообщали о любых ваших просьбах, а Коррин не настолько глупа, чтобы скрывать что-то от него назло.
– Он хочет знать, о чем я прошу? Почему? – Чтобы испытать удовлетворение от того, что я не получу желаемого?
– Он король. И никому ничего не объясняет. Но вы и ваши планы по свержению его с трона остаются особенно важными.
Как же Зандер не хочет, чтобы я вообще задумывалась над чем-то.
– Но я уже потерпела неудачу в этом, не так ли?
Вэнделин убирает мои волосы набок и проверяет две тусклые серебряные точки на яремной вене.
– Возможно, он беспокоится, что вы каким-то образом отправите сообщение своим сбежавшим сторонникам, если, например, потребуете бумагу и графит.
– Я просила их для рисования. – Я могла бы развлекаться часами, если бы имела возможность писать портреты и пейзажи. Так эти монотонные дни пролетят быстрее.
Ее прикосновения, как всегда, нежны.
– Его Высочество находится в опасном положении. Кто-то из его окружения помог вам учинить заговор против его семьи. Родная сестра освободила вас. Сейчас он никому полностью не доверяет.
– Он доверяет вам.
Ее глаза встречаются с моими.
– Лишь в том, что касается вашего исцеления, не более того.
А еще он доверяет Коррин – достаточно, чтобы та не подмешала в мою еду мышьяк, или что они здесь используют для отравления людей. И ночному стражу, чтобы тот не перерезал мне горло, пока я сплю.
– Значит, вы скажете ему, если я о чем-нибудь попрошу?
– Я поклялась ему в верности. У меня нет желания вызывать гнев короля. – Вэнделин удовлетворенно улыбается. – Ваша шея хорошо зажила. Шрамы практически незаметны. Еще один сеанс, и они должны исчезнуть.
По крайней мере, одна хорошая новость, но мои мысли все еще сосредоточены на Зандере. Он сказал, что не хочет больше иметь со мной ничего общего – не желает видеть и думать обо мне. В тот день он пришел лично сообщить о моем наказании, и на этом все. А теперь ему ежедневно передают сведения обо мне? Бьюсь об заклад, надеется поймать меня на лжи. Хотя если бы это было действительно так, то разумнее было бы позволить мне общаться с людьми. Ничто так не развязывает язык, как ощущение комфорта.
– Что вы уже рассказали ему?
– Правду. Что раны на плече трудно залечить и что вы до сих пор ведете себя так, будто не помните, кто вы и что сделали. – Она изучает следы когтей. – Я собираюсь попробовать кое-что другое. Возможно, поможет. Если же нет… я не знаю, что еще могу сделать.
Вэнделин садится на стул рядом со мной и, открыв банку, начинает мазать пастой неприглядные порезы.
Я вдыхаю носом, ожидая почувствовать мягкий цветочный аромат обычной мази. Вместо этого мои ноздри наполняет вонь гнили.
– О боже… что
Только сам дэйнар пахнет еще хуже.
В уголках ее глаз появляются морщинки от смеха.
– Думаю, о многом вы бы предпочли не знать, но это халди. Партия прибыла в порт на днях. Мне удалось заполучить баночку у аптекаря до того, как она исчезла, и это настоящее чудо.
Я сосредотачиваюсь на дыхании через рот, а кончики пальцев Вэнделин нежно гладят мои раны. Единственным намеком на то, что вонь хоть как-то воздействует на нее, является легкое раздувание ноздрей. Все это время мой разум обдумывает ее слова. Она упомянула порт, что означает корабли. Корабли откуда? В любом случае получается, что из Илора есть выход, если мне когда-нибудь удастся сбежать.
Вэнделин сегодня намного болтливее, чем прежде. Я испытываю удачу.
– Как вы считаете, он когда-нибудь выпустит меня из этих покоев?
Проходит мгновение, прежде чем она отвечает, тщательно подбирая слова:
– На данный момент мало кто знает наверняка, что вы еще живы. Шепчутся, конечно. Возникают вопросы о том, где ваше тело и как вы умерли. Много слухов и домыслов. Король официально не подтвердил и не опроверг ни один из них, оставил Илор и Ибарис в смятении относительно судьбы принцессы Ромерии.
– Почему он им ничего не сказал?
