По этим причинам, да и вообще ради удобства, занятия проходили в укромном местечке за каменоломнями, в липовой рощице у самой реки Гнилой Тикач. По берегам желтели не облетевшие еще заросли рябины, бузины и вербы, настоящий лес, так что и течения-то было не видно, лишь слышались иногда голоса проплывавших мимо лодочников. Дорог тут тоже особых не было, сворачивая с тракта, Лидочка шла пешком, гусар же потом прибывал как полагается — на коне! До окраины Звенигородки, до дома Мирских отсюда было-то всего версты две, а казалось — глухое и далекое место. Кругом непроходимые заросли, темные деревья, папоротники, овраги, да высокая — в пояс — травища.
Конечно, рано или поздно, а местные обыватели приметили бы странную парочку, но Давыдов вовсе не собирался затягивать «занятия» на неопределенно долгое время. Так, только на время расследования. Дворовая атаманша оказалась неоценимым помощником, и с ее помощью лихой гусар погрузился в плотные перипетии всех местных дел. Погрузился даже слишком, из того вороха информации, что притаскивала юная мадемуазель Мирская, не очень-то легко оказалось выбрать нужное. Однако лучше так, нежели вообще на безрыбье.
— Бей, Лидочка, бей! Да не так… Жестче, жестче!
В ходе тренировок молодые люди как-то незаметно перешли на «ты», что ничуть не смущало обоих.
— Уясни, целью ножевого боя является убийство противника… да-да, убийство, а ты что думала? Убийство с минимальным риском для себя. Ты никогда, слышишь, никогда не должна оставлять противнику шансов на оборону… Поняла?
— Угу…
Сделав пару шагов назад, гусар скептически оглядел девушку, больше напоминавшую сейчас волосатого сельского парня. Хотя, не-ет… все же видно, что барышня: двигалась легко, грациозно, словно пантера. Грудь под мешковатой рубахой почти незаметна, однако же — глаза, ресницы, лицо… Красотка, что уж тут говорить. Даже в такой вот одежке.
— Ну, вот как ты стоишь, душа моя? Ноги, ноги пошире… и пружинь, пружинь, кружи на полусогнутых. Так, так… Теперь — выпад! Оп!.. и мимо! Ну, сколько тебе говорить? Резче, резче надо. Будь быстрой и жестокой, помни, твоя цель — убить врага. Не обратить в бегство, не ранить, именно убить. Ну же… удар! Давай сразу несколько… быстро-быстро… вот так…
Денис вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони и продолжал, глядя на свою раскрасневшуюся и разлохмаченную ученицу… А ей эта лохматость шла, даже очень! А глазищи-то голубые сверкают — ровно у тигрицы! Впрочем, тьфу — мала еще. Тьфу!
Наверное, обычного гусара бы юность барышни не смутила, да, по местным меркам, не так уж она была и юна — в таком возрасте девок обычно выдавали замуж. Обычного бы не смутило, а вот Дэна — смущало, и весьма. Ну, была бы хотя б годка на два постарше, а так… Солдат ребенка не обидит, ага.
— Оп-па! Молодец. Теперь передохни малость… Не-не-не-не! Под липу не садись — простудишься. Походи немножко кругами, руками расслабленно помаши… Да нет, чудо ты мое! Я же сказал — расслабленно.
— Ай! — Лидочка вскрикнула, случайно ухватившись за колючую ветку.
— Не кричи зря, — тут же отреагировал Дэн. — Помни, когда враг причинил тебе боль, первая реакция — злость, а не покорность. Еще запомни, как «Отче наш»: никогда не выставляй вперед руку с ножом — это очень удобно для захвата. После удара всегда отдергивай руку назад… Ну, попробуй… Я иду на тебя! Я — враг!
Страшно округлив глаза, Денис взял в руку палку…
— Ой, нет, нет, нет! Ты что так размахнулась-то, чудо? Это ж тебе нож, а не сабля! Как гусар, скажу — техника рубки весьма трудна и рискованна. За месяц ею не овладеешь, не овладеешь и за три. Да тебе и не надо — ты ж не гусар! Не руби… вытянула руку — ткни! Только ткни… Вот так, да! Славно! Утомилась?
— Угу… — Девчонка и в самом деле уже тяжело дышала, однако, судя по горящим глазам, задора в ней хватило бы на целую роту.
— Теперь постой, отдохни… Погоди-ка…
Подобрав из травы ментик, Давыдов заботливо набросил ее на узенькие девичьи плечи.
Лидочка улыбнулась:
— Да мне и не холодно вовсе! Но все одно — приятно.
— Отдыхай, отдыхай… И это… старайся носом дышать, носом.
— Так я и… Ой, Денис Васильевич! Ты обещал меня какой-то борьбе научить, помнишь?
— А, самбо, — Дэн махнул рукой — действительно ведь, обещал. — Ну, это чуть позже. Хотя несколько бросков да захватов и сейчас покажу, коли, говоришь, не устала.
— Право же, не устала, нет!
— Ну, вставай тогда… буду тебя учить падать. Сначала на мягком — в траву… Предупреждаю, может быть больно. Согласна потерпеть?
— Ага!
— Тогда снимай башмаки… Теперь иди на меня с ножом! Ближе-ближе… Алле, алле… Ап!
Миг — и барышня, кувырком полетев в траву, жалобно ойкнула.
— А я ведь кого-то предупреждал! Не слишком ушиблась?
— Нет-нет… Я уже…
Прыжком вскочив на ноги, девушка задорно сверкнула глазами. Вот уж поистине атаманша…
Дэн показал напарнице пару захватов и бросков… приступили к отработке… С первого раза не пошло, да и на второй-третий вышло как-то не очень, а вот потом…
