Все случилось без лишних слов, вполне себе буднично, обычно. Просто Вера Ивановна предложила отдохнуть с дороги, пошла показать… да так и осталась в комнате, точнее сказать — задержалась. Тем более Денис-гусар прихватил с собой шампанское и бокалы.
— Выпьем еще?
— Выпьем…
Сладкий звон. Поцелуй… вовсе не робкий, нет, сразу — горячий, жгучий… Шелковые тесемочки платья развязались мигом, спавшая пелерина обнажила высокую грудь, и бравый гусар накрыл твердеющие соски губами… Скрипнуло ложе… Раздавшийся вскоре слабый стон быстро перешел в страстные любовные стоны…
Ну, а уж после можно было и поговорить о делах…
— Ну-ка, ну-ка… еще прочтите… Ага! Так вон оно что…
К большому удивлению Давыдова, честно говоря, уже переставшего толком надеяться, составленный им «словесный портрет» наконец-то возымел действие, причем самое прямое, такое, для коего и был предназначен.
— Это наша девушка, — наморщив лобик, тихо промолвила Вера Ивановна… да теперь уже просто Вера. — Да-да — наша. Анечка Черткова, сирота мещанского сословия, двадцати лет. В начале месяца она уехала с одним гусаром… да так пока и не вернулась. Загуляла… Однако… — мадам со страхом взглянула на гостя. — А почему вы спрашиваете о ней, Денис? Неужто случилось что?
Давыдов отвел взгляд:
— Да так…
— Нет, случилось. — Глаза юной женщины округлились, губы задрожали. — Я же чувствую, что случилось. Скажите мне честно, Денис, — что? Ее ограбили, да? Убили?
— Убили, — прошептал молодой человек. — И я ищу убийц.
— Вы?! То-то я и смотрю… Ах, бедная Анечка, бедная…
— Если это она.
— Да ведь похожа! Очень. Все, как вы сказали: черные густые волосы, смуглая… пальцы желтоватые, да. Это от табака — она курила тайком. Ах, боже ж ты мой. Боженька-и-и…
— А что за гусар, Вера? — Давыдов нежно погладил готовую сорваться в истерику вдовушку по плечу.
— Гусар?
— Ну, вы сказали, будто Анечку вашу какой-то гусар увез.
— А, гусар? Да, гусар… Совсем такой молоденький мальчик, ага. Правда, я его мельком только видела, так что о приметах ничего сказать не смогу.
Мадам снова вздохнула и крепко прижалась к широкой груди Дениса. Хрупкая, худенькая и какая-то необычайно женственная, она казалась такой беззащитной, что молодой человек тут же принялся ее утешать, гладить, чувствуя теплую шелковистость кожи, ощущая каждую ямочку, каждый изгиб пленительного юного тела. Да-да, юного — вдовушке едва исполнилось двадцать семь лет. Очень быстро дело вновь дошло до поцелуев и до куда большего… вновь заскрипела кровать…
— Так что гусар? — уже одеваясь, напомнил Давыдов. — Лица вы, Верочка, не запомнили?
— Говорю же — нет. Кабы запомнила, так и сказала б… Ах, Анечка, Анюта… Сиротинушка ты, сирота… Небось, и на похоронах никто не плакал. Кстати, Денис! Погребли-то ее где? Чай, не в канаве зарыли, как собаку?
— Да что вы, Верочка! — обиделся гость. — Нешто можно вот так — в канаве? Кто бы ни был, а все ж живой человек… был… была… Душа христианская… Погребли. И дьячок был из ближней церкви. Только могилка-то — да, безымянная.
— Я поеду! — встрепенулась мадам. — Тотчас же, с вами! Хотя нет… еще есть дела. Но через неделю точно. Звенигородка, говорите? Денис, вы мне могилу покажете?
— Обязательно!
— Платье мне застегните… вот так… — Вдовушка покусала губу и резко обернулась. — Вы не сказали, как она умерла. Ее пытали? Мучили?
— Нет, — Денис покачал головой. — Просто ножом. Ударили точно под сердце.
— Хорошо, что хоть так…
— Так я про гусара, — Давыдов взял мадам за руки и заглянул в глаза. — Форму-то, надеюсь, запомнили. Доломан, ментик — каких цветов были?
— Да вот такие же, как у вас — синие, с белыми шнурами, да.
Гусара Дэн отыскал быстро. Им оказался Сашенька Пшесинский, корнет, как раз в начале месяца отвозивший в Черкассы штабной пакет. Там и заглянул в номера… расслабился с Анечкой…
— И так понравилась девка, что решился с собой позвать? — недоверчиво прищурился Давыдов.
— Да нет же! — корнет махнул рукой, щеки его зардели. — Вовсе нет. Аня сама со мной напросилась. Сказала, подруга тут у нее.
— Что за подруга? — тут же насторожился Дэн.
— Да не знаю я, как-то не спрашивал. А что ты так Аней интересуешься, господин ротмистр? Неужто девчонка украла что? Хм… не поверю! Она вроде не из таких.
— Да нет, не украла… Потом все расскажу, корнет.
Денис Васильевич нахмурил брови — вот к чему иногда приводит необходимая в любом расследовании секретность! Разгадка-то близко находилась. Сашка-то, оказывается, покойницу знал, и знал неплохо. Всего-то и надо было — спросить у гусар… тем самым нарушив данное капитану-исправнику слово хранить все дело в тайне.
— Ты с ней здесь встречался?
— Нет, — с видимым сожалением корнет покачал головой. — Хотя уговаривались, да. Однако же не пришла. Увы, такое частенько случается.
— Случается, — покрутил усы Денис. — Что уж теперь говорить-то.
